– Ты собираешься танцевать? – неожиданно полюбопытствовала Лерия, обращаясь к кронпринцу. Стараясь не досаждать полупьяному собеседнику, она ждала согласия, хотя понимала, что план не удастся. – Обычно торжество начинает будущий король. По крайней мере, этого ждут все гости.
– Вынужден их разочаровать, – пробормотал Лев, глядя на стоявшего рядом генерала, чей взгляд говорил красноречивее любых слов. Сомнений быть не может, они вдвоем давно стремились изгладить из памяти образ Хэйли. – Откажусь от столь щедрого предложения. Могу сказать пару слов в честь устроителя сего пиршества, но не более того.
Наивные идиоты. Искренне верят в то, что какие-то пляски возвратят бодрость духа. Поганая жалость лилась мощным потоком из уст каждого, кто считал своим долгом рассказать ему о несправедливости и жестокости внешнего мира. Опустошив графин за несколько часов, он почувствовал ненависть ко всем собравшимся. Большинство из них не заслуживали счастья. Весь этот сброд улыбчивых дурачков потешался над ним. Ядовитые винные пары заглушали светлые качества, являя наружу дремлющее в недрах израненной души существо. Стиснув зубы до отвратительного скрежета, он попытался избавиться от навязчивых иллюзий.
– Почти четверть века прошло с момента свержения некогда величайшей династии, – громогласный баритон с южным акцентом эхом разнесся по всему помещению. – Мне часто рассказывали о героических поступках солдат. Материнские истории всегда поражали детское воображение. Я представлял, будто скачу на быстроногом коне по окровавленному снегу, дабы нанести Таргариену последний удар. Мечты о войне не покидали меня. Воистину, бойтесь своих желаний – они могут осуществиться. Что же, сегодня я хочу поднять бокал за прекрасного друга, верного соратника и, надеюсь, будущего родственника. За тебя, Кай. Белый сокол Арренов обязательно сопроводит заблудившегося льва и укажет ему путь.
Бурные овации заглушили одобрительные крики изумленных вассалов. Интересное завершение формальной части банкета. Долгожданное событие наконец-то настало. Заключительный акт божественной комедии обещал быть насыщенным и поистине сказочным. Мужчины и женщины разошлись по разным углам. Суть данного танца заключалось в том, что партнеры не могли прикасаться друг к другу. Зачастую их напускная сдержанность была всего лишь красивым предисловием.
Поклонившись, разодетые лорды делали первый неуверенный шаг. Происходящее не укладывалось в голове. Избыток эмоций на секунду поверг блестящего оратора в шок. Лицезреть до такой степени волнующее зрелище – значит заразиться всеобщим энтузиазмом. Однако хаотичные воспоминания принесли с собой всепоглощающий мрак. Огромный волк, пророчество, распятый на колесе. Снова что-то тянет вниз, душит и выжигает изнутри.
Хельга первой дерзнула нарушить негласное правило и положить ладонь на плечо северянина. Стефан заметил, что их жест был воспринят весьма благосклонно. Пары ждали конца песни, чтобы аккуратно перейти к более энергичным шагам. Прильнув к разгоряченным юношам, девушки двигались в такт спокойной музыки. Шагающая нога скользит вперед, тяжесть переносится на нее, свободная нога подтягивается. И так до полного изнеможения. Пышное черное платье, не имеющие себе равных, – результат бессонных ночей, проведенных за шитьем, – развевалось, обнажая колени. Аромат чего-то сладкого ударил в ноздри восхищенному Старку, чьи матово-серые глаза заблестели. Лерия нежно улыбнулась, наблюдая сразу за двумя счастливыми тандемами. Родной брат и младшая сестренка. Эльза, облаченная в легкий полупрозрачный наряд, тесно прижималась к молодому просторцу, Хойту.
Give a little time to me or burn this out,
We’ll play hide and seek to turn this around,
All I want is the taste that your lips allow,
My, my, my, my, oh give me love,
Ритм ускорился, призывая танцующих к головокружительным действиям. Призывы к любви и прощению изливались на завороженных слушателей, подобно могучему шумному потоку. Бард на мгновение задержал дыхание, а затем позволил чарующим строфам окончательно пленить слух.
Give a little time to me, or burn this out,
We’ll play hide and seek to turn this around,
All I want is the taste that your lips allow,
My, my, my, my, oh give me love.
Исполнитель божественного гимна несколько раз повторил последний куплет, пока к нему не присоединился громовой бас. Голоса слились воедино, образуя волшебную симфонию. Именно в этот момент Кай резко отпрянул в сторону, передавая Ребекку в руки иного кавалера. Принцесса желала выразить удивление, но Клаус приставил указательный палец к ее губам, призывая к молчанию. Закружившись в медленном танце, они постепенно наращивали темп. Певцы разгадали намерения кронпринца и перешли в наступление. Главный бард, дождавшись своей очереди, сорвался на крик. Одна вечно повторяющаяся фраза слетала с его уст:
M-my my, m-my my, m-my my
О give me love, lover
M-my my, m-my my, m-my my
Love me, love me, love me
Шокированные гости отошли на некоторое расстояние, уступая место невиданному доселе зрелищу. Элайджа не верил в произошедшее, как и большинство тех, кто знал и помнил наследника престола озлобленным и жестоким мальчишкой, потерявшим любовь всей жизни. Обворожительные ямочки, ранее погрузившиеся в глубокий сон, снова заиграли на раскрасневшихся щеках, странная улыбка блуждала в уголке рта, а глаза лихорадочно заблестели. Возможные союзник, раскормленные нелепыми легендами о жестокости Церберов, были поражены разительным контрастом. Перед ними кто угодно, но не безжалостный мучитель невинных. Ликовавшая семья наслаждалась греющей душу идиллией.
– Неплохо, неплохо, – отчеканил прислонившийся к столешнице Мэннинг, считавший своим долгом опустошить половину запасов добротного эля. Подошедший Малакай, вспотевший, задыхающийся, уставший, налил себе немного вина. – Но я по-прежнему считаю тебя самоуверенным и напыщенным индюком. В любом случае, это гораздо лучше, чем Нолан Мартелл.
– А вы мне всегда нравились, дядюшка Расти, – заметив скептический взгляд на лице собеседника, Аррен поднял обе руки вверх. – Нет, серьезно. Вы смягчите свое мнение, если узнаете, что в детстве были моим героем? Я мечтал быть похожим на вас.
– Я – обычный клятвопреступник, детоубийца и дезертир. Не вздумай мне подражать или брать мое поведение за основу, – пожав плечами, бывший гвардеец поднял бокал и чокнулся с юношей. – Хороший тост, не находишь? А пока я медленно, но уверенно спиваюсь, у тебя есть время поухаживать за Беккой. Только держи себя у руках.
***
Снежная буря атаковала расположившийся на скалах бастион. Сугробы взяли в плен высокие башни и сковали движения многочисленных голубых стягов. Все балконы предусмотрительно заперли, кроме одного. Южная сторона крепости, позволяющая созерцать крутые склоны и высокие горы, была недосягаема для простых смертных, поскольку много лет назад здесь проводились массовые казни, пытки над пленными и собрания тайных орденов. Каменные стены хранили следы человеческой крови, а провонявшие гнилью и разложением помещения вызывали приступы оправданной паники. Впрочем, одну из комнат использовали для хранения доспехов, статуэток, оружия и прочего бесполезного хлама.
Приблизившись к деревянной двери, не открывавшейся со дня окончания военных действий на юге, Сокол осветил факелом железные заклепки. Дергать за громадное кольцо в орлином клюве – бесполезно. В детстве они с сестрой развлекались тем, что ночевали в кладовых и подвалах, искали призраков умерших родственников, но дядя запретил им играть в этом месте, после чего оно погрузилось в забвение. И сейчас его вновь тревожили. Ребекка вздрагивала от каждого шороха. Однажды ее братья решили пошутить и закрыли шестилетнюю девочку в темной каморке одной из служанок. Разгневанный отец едва не убил Никлауса, хотя зачинщиком был Кол.
– У меня есть ключи от этой двери, – подмигнув удивленной спутнице, Кай извлек из-под плаща маленький кинжал и опустился на колени, дабы вскрыть замок. Громкий щелчок и последовавший за ним скрип оповестили смельчака об удачном завершении начатого предприятия, – Дамы вперед, – поймав на себе укоризненный взгляд, Сокол лишь усмехнулся. – Что? Меня этому научил дядя. Держись рядом.
– Без проблем, – сглотнув, принцесса нехотя вошла в хранилище древностей, – тут так мрачно. Я, конечно, не боюсь, – сказав это, она резко остановилась перед свисающей с веревок алебардой, чье лезвие почти полностью увязло в паутине. Скользнувшая по полу крыса не так напугала ее, как ощущение липкости на коже.