– Ты заступаешься за свою семью, а я – за свою, – отчеканил Молодой Волк, взглядом моля о помощи самого благоразумного из так называемых Небесных Королей. – Не надо, Элайджа. Прошу тебя подумать о последствиях. Ты понимаешь, что пустая месть никому не поможет.
– Иногда месть благородна, – вздернув подбородок, второй в очереди на престол сын задумчиво посмотрел на лезвие меча. – Клаус прав. Нападение без предупреждения и причины обычно карается смертью. Мы же даруем ему шанс. Пусть выберет себе в оппоненты кого-то из нас. Поединок, один на один. И да поможет ему Бог.
– Да-да-да, только выбирай тщательнее! – едва не захлебываясь слюной, прокричал наследник короны. Гнев, смешанный с азартом, будоражил кровь, – Элайджа – брат, который приходит, когда планируются переговоры, а я появляюсь, когда они, увы, окончены! – глядя на медленно отступающего врага, будущий король пришел в еще большее негодование. Он мог простить все, но трусливый побег? Никогда! – Что такое? Ножки задрожали, неучтивая тварь? Где же твоя смелость?! Давай, продемонстрируй мне свои клыки! Боишься, что я вырву их и повешу себе на шею в качестве трофея, а?
Обстановка накалялась. Любые попытки вразумить обезумевших псов приводили к ужасным последствиям. Хойт попробовал успокоить непримиримых соперников, но получил в отместку приказ немедленно закрыть пасть и не вмешиваться. На Расти возлагали большие надежды, однако и они не оправдались. Трудно балансировать на тонкой ниточке многовековой вражды и десятилетней дружбы. Наконец, кто-то из зрителей предложил сражаться вчетвером. Двое на двое. Казалось, идея вполне оправдывала все ожидания. Если бы не своевременное появление Малакая, то исход сегодняшнего вечера определил слепой жребий.
– Никому не двигаться! Стоять на месте! – взревел Сокол, перескакивая через перила. Приземлившись на ноги, он сделал предупредительный жест. – Где вы взяли клинок? Клаус, ты же знаешь порядок. Никакого оружия на праздниках! В моем доме!
– О, посмотрите, кто пришел говорить со мной о правилах, – ироничный тембр голоса изобиловал веселыми нотками. – Прости, но где был ты, когда этот сукин сын рвал моего брата на части? Развлекался с моей сестрой?! Ты нарушил свои же проклятые правила, а теперь говоришь мне о законах? А как же твоя клятва поддерживать меня и, в случае надобности, прислать огромное войско на помощь? Или это просто речь? Красивая бравада. До тех пор, пока мы не пришли к тебе в гости. И, насколько мне известно, дом не твой, а сира Ричарда. Интересно, что же он скажет по этому поводу?
– Почему бы тебе не спросить его самого? – полюбопытствовал старик, перед коим благоговейно расступились все лорды и леди. Белые волосы волнами ложились на изборожденный морщиним лоб, а седая борода, разросшаяся по подбородку и щекам с губами, была аккуратно уложена. Присутствующие моментально догадались, кто дерзнул помешать грядущему сражению.
Шелковая голубая мантия волочилась за рыцарем по грязному полу, длинные рукава свисали ниже кистей. Одна рука сжимала набалдашник трости в виде орлиной головы, а другая – письмо со сломанной печатью. Грациозный профиль, пригодный для чеканки на монетах, принудил даже самых норовистых смельчаков отступить. Гордая поступь дикого Сокола будоражила юные умы, подчиняла их своей воле. Так хищник ловит жертву своими огромными, сверкающими на солнце когтями. Глаза непонятного оттенка переходили от одного зачинщика драки к другому.
– Скажи мне, Кай, – Хранитель Востока обратился к племяннику так, словно он стоял один в многолюдном зале. – Почему я узнаю о том, что мои границы атакованы королевскими гвардейцами не от тебя, будущего правителях этих земель, а от моего вассала, который просит оказать ему военную помощь?
– Стоит мне собраться отправиться в Ад, как ты устраиваешь свистопляски! И что же ты празднуешь? Ты выиграл битву? Войну? Может, присоединил к нам территории? – продолжал ветеран на удивление спокойным тоном, – Мы не просто так эти правила придумали и только строгое их выполнение помогает нам выжить. Так уж повелось: один умирает, второй наследует. Но теперь я понимаю, что поторопился с выводами. Как можно тебе доверять, если ты не можешь разобраться с обыкновенной пьяной дракой? Взять его под стражу.
Ричард кивнул в сторону ухмыляющегося Деймона. Тот искренне верил, что выйдет сухим из воды, но двое закованных в доспехи стражников развеяли все иллюзии. Сам повелитель не обратил ни малейшего внимания ни на гневные угрозы младшего Волка, ни на протесты старшего. В отличие от бесполезного племянника, старик знал, кто начал первым. Испуганная Хелена не нашла иного выхода, кроме как поднять больного дядю с постели.
– Сейчас ты пойдешь и разгонишь к чертовой матери весь этот шабаш,– рявкнул рыцарь, предварительно кинув под ноги юнца письмо с просьбой о помощи. – Пока я не начал злиться и не вспомнил о методах воспитания, которые практиковал твой отец, – при этих словах Малакай вздрогнул и поспешно ретировался. Комната опустел в мгновение ока. Обернувшись к двоим так называемым первородным, Аррен склонил голову набок, – Никлаус, я полагаю? – Лев предусмотрительно опустил руку брата, по-прежнему сжимающую острейший меч. – Нам с тобой многое следует обсудить.
========== Из колыбели в могилу ==========
Смейся, и весь мир будет смеяться вместе с тобой. Плачь — и ты будешь плакать в одиночестве.
Two Steps From Hell – Tristan.
Aqualung & Lucy Schwartz – Cold.
Civil Twilight – How`m I Supposed To Die
Повсюду страх и ужас. Ты проклят на земле. Тебя разорвут на клочья ядовитые клыки ночи, и рассвет для тебя не наступит. Душа твоя сгорит в огне. Отныне и навсегда дух света не одарит тебя своей улыбкой, такой соблазнительной. Слушай меня, проклятый на земле. Твой мир уже не очнется ото сна. И разрушения его желанны тьме, что не знает ночи, – так она говорила в тот роковой день восшествия на престол. Предсказание смерти искренне позабавило молодого венценосца. Чушь, не более того.
Но почему-то именно сейчас хаотичные мысли воспроизвели ушедшее в небытие событие. Минувшие дни представляли собой вереницу чего-то далекого, ненужного и неважного. Маленький мальчик, играющий с прекрасной черноволосой девочкой, окрепший юноша, скачущий на буланом жеребце с высоко поднятым над головой мечом, счастливый отец, впервые взявший на руки кричащего младенца и, наконец, жалкий пленник собственного замка.
Отсыревшие стены покрылись желтоватым налетом, запах влажности неумолимо терзал ноздри, а скользившие по холодному полу крысы внушали страх. Закованная в цепь нога была сильно повреждена, отчего почти не двигалась. Язык отчаянно пытался уничтожить металлическое послевкусие во рту. Кровоподтеки по всему изуродованному лицу требовали немедленного вмешательства лекарей.
Казалось, все здесь провоняло мочой, кровью и потом. Бесчисленные изменники, дезертиры и стяжатели годами терпели все лишения, мечтая увидеть солнечный свет. Кто бы мог подумать, что глава государства, самый могущественный человек во всем чертовом мире, пополнит их ряды. Забавная ирония судьбы. Слепой жребий или Божья кара – не так важно.
Впрочем, этого следовало ожидать. На протяжении сорока пяти лет он избавлялся от непокорных, невинных и негодных. Победа в войне ознаменовала приход новой эры. Эпоха Ланнистеров возвеличивала себя каждодневно. История переписывалась, вся память о Таргариенах была похоронена заживо вместе с теми, кто исповедовал так называемую идолопоклонническую религию.
Старый режим рухнул, но на его место пришел новый, более изощренный, прикрывающийся самозабвенной ненавистью ко всему живому. Сторонники обогащались, носили звания великих триумфаторов и героев, обвешивали грудь наградами. Аппетит корыстолюбивых подхалимов возрос до такой степени, что мог расщеплять атомы с помощью своего вожделения. Их эго достигло размеров кафедрального собора.
Даже самые убогие, псевдо-императорские замашки подкреплялись золотыми, как монеты, фантазиями. Пока он суетился, восстанавливал падшее, рассыпавшееся в прах, никто не заботился о балансе. Все были заняты тем, что торговали будущим, а ведь его уже нет, давно не было. Сотни, тысячи, миллионы никчемных букашек, несущихся бешеным галопом в сторону глубокой бездны.