Каждый из них надругался над пропитанной кровью почвой: вонзал в нее разномастные стяги, сжигал ее детей и погребал себе подобных, а потом отказывался нести ответственность. Когда они предстанут перед самим Люцифером, чтобы подарить ему последний танец, танец смерти, придет прозрение, но будет поздно – им придется заплатить по счетам. Они попытаются отказаться от своих обязательств – не выйдет.
Теперь все стало на свои законные места. Игра окончена. Империя разрушается под напором мстительной твари, восставшей из мертвым. Возрождение зверя, который пришел за тем, кто слишком долго прятался. Первый удар нанесло решение сыновей покинуть дом, второй – потеря жены и близких друзей. Нужно было прислушаться к голосу разума и понять, что эти маленькие звоночки предвещали скорый конец. И не стоило пренебрегать их благосклонностью.
Слезившиеся глаза снова воссоздавали картины прошлого. Бесчисленные образы тех, кто переселился в лучший мир. Или в его подобие. Жестокий отец, ненавидевший сына до конца, весьма бесславного, если вспомнить, нежная мать, умершая на родильном ложе, сестра, предавшая искреннее чувство любви ради мимолетного увлечения, ради серебристых волос и черных глаз, которые до сих пор являлись в кошмарах, трое братьев, павших от вражеских рук и почивших в чужом краю, далеко от родины.
Удивительно. Погибшая семья отошла на второй план, растворилась во тьме. Тела младенцев, изувеченные, с размозженными головками, с отрезанными ручками и ножками, завернутые в красные плащи, были возложены на ступеньках пьедестала, словно трофеи. Над ними возвышались безликие силуэты, чьи алчные взгляды, еще не удовлетворившиеся результатом, требовали больше убийств, больше крови.
Лишь один из них осмелился высказаться. Черные волосы ниспадали на исхудавшие плечи, обрамляя бледноватое лицо. Единственный из всех присутствующих, чей лик не был скрыт за маской лживого льстеца и победоносного ветерана. Вечная улыбка, оголяющая ряд белоснежных зубов, умышленно растянутый тембр голоса и добрые, смеющиеся глаза цвета морской волны, – таким он остался в памяти. И именно таким он предстал перед королем. Павшим королем.
– Какая ирония, – звонкий смех разнесся по мрачному подземелью. – Видишь, Майкл. До чего мы дошли: ты попал в темницу, а я попал на Ту Сторону из-за обычной болезни. А ведь мы вместе завоевали престол. Посмотри на нас теперь.
– Я подвел тебя, – прошептал умирающий, теряя связь с реальностью. Сон или явь? – Меня не было рядом, когда ты отчаянно боролся за жизнь. Почему же ты здесь? Я все это заслужил. Одиночество, забвение.
– Упрямый дурак. Гордость мешает тебе слушать. Насытит ли она тебя сейчас? А твоя драгоценная корона? Способна она защитить твоих детей?
Облокотившись на равнодушный ко всему происходящему камень, Лев погрузился в дремоту. Негромкие шаги в коридоре донеслись до затуманенного болью сознания. Тяжелая, окованная металлом дверь, скрипя, отворилась. Яркий свет ударил в глаза. Полностью закутанный в темный плащ незнакомец осветил прикованного цепями монарха. Это не тюремщик. Его шаркающая походка и лязгающая связка ключей слышна еще на лестнице. Капюшон упал на слегка сгорбленные плечи вошедшего, а рука, держащая факел, опустилась ниже. Отблески пламени то озаряли блестящую лысину, то вновь оставляли ее в тени.
– А кто-то убеждал меня, что сильные мира сего спят на шелковых простынях и едят из золотых тарелок. Надо сказать, что это сущая ложь, – усмехнулся Билл, извлекая из-под грубой ткани бурдюк. – Держите, Ваша милость. Не вода, но вполне сгодится для дальнейшего прозябания на задворках могущества. А я говорил, что зеленое иногда перевешивает. Меня никто не слушает.
– На человека, который пришел освободить важного заключенного, те не слишком похож, – неизвестно откуда у него возникли силы на иронию. – Значит, ты пришел оказать мне услугу и оборвать нить моей жизни. Что же, дерзай, я не против. Не хочу, чтобы тело Низвергателя Драконов выставили на всеобщее обозрение, словно чучело убитого кабана.
– Красиво сказано, Ваше величество. Жаль, что я не смогу исполнить ваше желание и лишить сумасшедшего законной добычи, – пожав плечами, знаменитый преступник осмотрел мрачное помещение. – Вы правы, я бы мог помочь вам выбраться, но что же будет дальше? Ваша искалеченная нога не прослужит долго. Нас обнаружат раньше, чем вы соберете лояльных горожан или рыцарей. Не буду скрывать того факта, что я – могущественная личность. Лидер огромной шайки, чье влияние распространилось, благодаря вам, на многие поселения и города. Мне даже удалось спасти ваших дражайших сыновей по просьбе королевы. Но всему, к величайшему сожалению, есть предел. И вот один из них.
– Ближе к делу, – рявкнул государь, ощущая прилив энергии. Отвратительное на вкус вино все же привело в чувство. – К чему ты клонишь? Чего хочешь взамен на мою свободу? Власти, господства над другими головорезами? Замка с прилегающими к нему землями и титулами?
– Боже упаси, – Разбойник поморщился от негодования. Сама мысль о нахождение на одной ступеньки с высшими чинами претила ему. – Я даже не смогу придумать себе такой же пафосный герб, как у ваших союзников. Нет, нет и еще раз нет. Мне не нужны деньги – их гораздо веселее и интереснее зарабатывать самому. Не нужна власть – она приводит к неминуемой гибели. Ярчайший пример сейчас перед глазами.
– Так чего ты хочешь, проклятый ублюдок? Говори немедленно! Не смей тратить мое время! – яростно прокричал взбешенный Ланнистер. Обездвиженная левая нога пульсировала.
– На рассвете вас убьют. Если вы грели себя мыслью о том, что являетесь ценным пленником, то спешу огорчить, ибо это не так, – ни один мускул не дрогнул на лице бывшего тирана. – Помню ту злополучную ночь двадцатилетней давности. Восстать против законной власти Таргариенов, внушить трусливым горожанам мысль о том, что их ворота ломает освободитель, и свергнуть величайшую династию. Боже, как я скучаю по тем дням. Фанатичная вера в изменения, прогресс. Новый предводитель, шестеро возможных наследников. Не устроит один – есть еще пятеро. Мы кланялись вам, доверяли и возлагали надежды. Но, как говорится, всему приходит конец. Мое разочарование достигло небывалых высот. А я просто хотел мира. Да, мира, вам не послышалось
– И какое же отношение к этому имеет Голодный Волк? – поинтересовался заложник, попутно растирая омертвевшую конечность. – Только не говори мне, что это именно тот, кто принесет тебе желанный мир.
– Гэбриэль – лишь постыдное напоминание о моем милосердии. Не более чем опасная тварь, вышедшая из-под контроля, – подтвердив худшие опасения смертника, Билл размял затекшую шею. – В мои планы не входило разрушение столицы. Никлаус – вот тот, кто мне был нужен в качестве правителя. Но всегда что-то идет не так. Нужно смириться с тем, что физически невозможно составить идеальный план.
– Что? Клаус? – знакомое имя вернуло к действительности. Игнорируя остальной текст, Лев нахмурился и стиснул зубы. Ненависть охватывала его в любой момент, стоило ему услышать это проклятое имя. Почему он так не любил собственного сына? Должна быть причина. – Я не думал, что ты скатишься до такого. Он ведь обычный, ни на что не способный мальчишка. Рекомендую ставить на Элайджу, толку будет больше.
– Тем не менее, всего за два месяца этот бесполезный мальчишка собрал преданное войско, заключил союз с Арренами и готовится разбить остатки посланной вами гвардейской армии, – перечислил Билл, глядя на пляшущий огонек. – Вы недооценивали его почти всю жизнь, а вот Гэбриэля он заставляет не спать ночами. У них произошла стычка пару недель назад. Теперь безумец одержим идеей выпотрошить Клауса и подать его голову себе на блюде.
– Какая ирония. Что же, раз мне суждено стать жертвой твоих интриг, то позволь хотя бы передать сыну послание, – утвердительно кивнув, Разбойник наклонился к некогда великому главнокомандующему целого подразделения недовольных, насчитывавшего в своих рядах около сотни тысяч. Запомнив трогательную речь, безбожник уже собрался раз и навсегда покинуть близкого друга, но ощутил слабое прикосновение к запястью. – Подожди. Еще одна просьба. Забери мою собаку. Соню. Надеюсь, ее исчезновение не станет причиной твоих проблем, как в моем случае.
***