– Как удачно все складывается. Значит, исходя из твоих слов, больше двух недель мы занимались откровенной ерундой. Этакая форма развлечения! Прятаться в деревне, источающей запах разлагающихся тел, жрать исключительно конину и собачатину, лежать на холодном полу, среди останков фермеров и крестьян. Именно этого мне так не хватало в жизни! Внесем разнообразие, да?! – бушевал разозленный Келвин, чья простуженная спина требовала отдыха на мягкой поверхности. Осунувшееся за четырнадцать безвылазных дней лицо, казалось, приобрело странный зеленый оттенок. Ничего удивительного, его выворачивала наизнанку от ощущения собачьего мяса в желудке. – Подумай хорошенько, приятель. Предположим, что нам удастся добраться до этого дьявольского ущелья. Твоя искалеченная нога чудесным образом исцелилась, как и моя спина, а за углом нас будут ждать прекрасные иноходцы. В порядке бреда это случится, но как ты, черт подери, собираешься уничтожить наши следы?
– Они не рискнут преследовать нас! – рявкнул раздосадованный Гордон. Ему ничуть не меньше хотелось почувствовать тепло камина и вкус говядины. – Вы видите, что они не двигаются с места. В противном случае их всех перебьют на половине пути к цитадели. Или вы хотите сказать, что сир Ричард настолько идиот и не подозревает об угрозе вторжения? Мы справимся. Иного шанса может не представиться. Или желаете остаться здесь навечно?
Кокшо поднял руку для предстоящей тирады, но вскочившая с места Лилит схватила ветерана за локоть, вынудив таким образом замолчать. Внезапная суета возникла в гвардейских рядах. Нервно переглянувшись, беглецы вскарабкались наверх, чтобы узнать причину неоправданной беготни. Все было просто: постовые заметили перед главным проходом огромного черного пса, неизвестно откуда взявшегося. Собак они съели давно, поэтому наличие клыкастой твари взбудоражило армию. Окружив спокойно лежащее на снегу животное, мальчишки пытались подойти ближе, но рык, исходивший из глубины вздымающегося брюха, предупредил относительно этого необдуманного шага.
– Это еще что такое? – поинтересовался Грейджой, разглядывая непрошеного гостя с долей недоверия. В первые дни несколько сердобольных глупцов приютило щенков и кормило их отходами, но это далеко не детеныш. – Рекс, твоих рук дело? Снова за старое?!
Озадаченный Темплтон, не улавливающий сути произошедшего, с трудом пробрался сквозь толпу любопытных зрителей. Резко остановившись перед распластавшимся с высунутым языком зверем, он судорожно начал вспоминать, где же раньше видел этого дьявола. К несчастью, осознание пришло слишком поздно. Раздавшийся свист, пронзительный и достаточно громкий, заставил хищника навострить уши. Желтые изогнутые клыки в мгновение ока сомкнулись вокруг локтя шокированного юноши. Ловко избежав острейшего лезвия секиры, кобель повалил врага, давая ожидаемый сигнал к наступлению. Громоподобный боевой клич разнесся по всей местности. Рагнар резко обернулся, но увиденное поразило его так сильно, что слова застряли в горле. Он стал свидетелем собственной гибели, несущейся с колоссальной скоростью.
Знаменитый буланый жеребец, издав победоносное ржание, мчался вперед. Рядом с ним, почти нога в ногу, бежали два верных пса, предвкушающие скорую расправу. Их широко раскрытые пасти жаждали разорвать чье-то горло. Плотная линия рыцарей, следовавшая друг за другом в узком пространстве, соблюдала боевое построение не хуже, чем королевские войска. Словно настоящая лавина, они накрыли противника и отрезали от главного снабжения. Их было значительно меньше, всего сорок воинов, облаченных в серебристые доспехи с голубой эмалью. Но численность не помогает, когда ты замерз и изголодался. Не говоря о мужестве, они превосходили их опытом.
Вассалы Гнезда способны выживать в жестких зимних условиях. А их полководец уж точно не чета обычному захватчику, дерзнувшему напасть на чужие земли. Никлаус попал в родную стихию. Скрежет металла о металл, душераздирающие крики – вот она, музыка для ушей. Поганый сброд охватила паника. Они разбежались по разным углам, в надежде добраться до неровной цепи, отделяющей два корпуса, и сообщить Клигану печальную новость. Полнейший разгром. Кракен сумел вовремя отскочить в сторону и нанести сокрушительный удар по одному из нападающих, в результате чего наездник свалился с убитой лошади и разбился насмерть. Неплохо, но одна смерть ничего не решит, а бездействовавшие солдаты угрожали окончательно погубить всю кампания.
Страх и ужас царил в некогда идеальном воинстве под знаменами самого монарха. Теперь же на обоих склонах виднелись лишь остатки разбитого полка, а посередине – целая армия убитых и раненных. Но вид побоища был не нов для островитянина, и не от этого он оцепенел. А оттого, что в самом центре, где находились позиции врага, вырисовался четкий силуэт одинокого всадника, прорвавшего блокаду из палаток. Кронпринц был черный и недвижный в мрачном, мертвенном свете, будто сам демон войны спустился в эту ужасную долину. Гвардеец видел, как он высоко поднял над головой окровавленный клинок, и по этой команде, с глухим ревом, подобным реву прибоя, все Арреновское войско хлынуло по склону и захлестнуло углубление, где и происходили события, которые войдут в историю.
Длинные, ощетинившиеся сталью красно-голубые шеренги, стремительные волны кавалерии, подпрыгивающие на кочках, разом устремились вниз, на редеющие ряды неприятеля. Все кончено. От одного фланга до другого пронесся отчаянный вопль, и вмиг вся славная рать была сметена, превратилась в обезумевшую, опутанную сетью страха толпу. Выбегавшие из шатров больные получали смертельные раны копьями и стрелами с жалящими наконечниками. Грейджой, разъяренный тем фактом, что оказался побежденным каким-то мальчишкой, издал хрип загнанного в угол зверя и ринулся на первого попавшегося крестоносца. Однако мощный толчок отбросил его в противоположную сторону.
Пленных не брать. Таков приказ самого Ричарда, любезно предоставившего лучших бойцов всего Пути. Для уничтожения жалких мошек – вполне достаточно. Элайджа, попытавшийся оспорить столь бесчеловечное отношение, в конце концов вошел во вкус и убивал даже тех, кто становился на колени и протягивал к мучителям ладони. Близнецы сносили палатки и преследовали дезертиров, а Кай руководил небольшим отрядом, обороняющим все возможные пути к отступлению. Старший Ланнистер не стал рисковать и ломиться в гущу сражения. Его миссия наполовину закончена. Лидер должен наблюдать за ходом событий и руководить наступлением или отступлением. В зависимости от обстоятельств. Но он так увлекся, что забыл об осторожности.
Взобравшись на высокий камень, сын Орсона воспользовался моментом и прыгнул на ничего не подозревающего Льва. Брего взвился на дыбы, после чего рухнул вниз с недовольным фырканьем. Впрочем, ему не составило особого труда вновь подняться и отойти на безопасное расстояние. Разгневанный Клаус вскочил на ноги и одарил недруга презрительным взглядом. Грязный прием, достойный труса. Тем не менее, он не успел принять оборонительную стойку, поскольку шарахнулся назад от изумления. Невозможно. Полнейший абсурд. Они не виделись больше полугода и он сильно переменился за это время. Слова застряли в горле, а рот то открывался, то закрывался, не в силах проронить ни слова.
– Ваша светлость. Я действую от имени истинного короля Беленора – Майкла из дома Ланнистеров, сына Лорана и лорда Львиного Утеса. Он приказал мне сопроводить вас до столицы, где вы предстанете перед судом. Не оказывайте сопротивления. Нам разрешено применить силу!
На выдохе протараторил Темплтон, повергая старого друга в глубокий шок. На руке мальчишки явственно виднелись следы собачьих зубов. Значит, именно его терзал Хоген. Фамильный меч дрожал в плотно сжатом кулаке с побелевшими костяшками. Убить близкого человека? Того, с кем провел все детство и отрочество? Их пути так сильно разошлись. Служить, повиноваться, защищать – обет гвардейца. Отступать некогда и некуда. Нужно принять решение. Либо убить, либо быть убитым. Чертова жизнь. Ни один мускул не дрогнул на лице верного блюстителя закона. Неужели ему плевать? Следовало догадаться раньше.