– Поместите его в одну из тех темниц. Пусть наслаждается бесконечными запасами отборного дорнийского эля, – приказ государя исполнили незамедлительно, поле чего напомнили о желании главного мятежника поговорить с другом. Это разгневало мстителя еще больше. – Неужели? Вы только посмотрите, кто вспомнил о дружбе. Жалкий предатель, допустивший ранение моего брата? Неужели тебя ничему не научили мои предупреждения?
– Я не устану повторять о том, что всегда буду защищать своих родственников. Даже от тебя, если понадобится, – парировал Стефан, не теряя при этом завидного хладнокровия. С новым правителем страны нужно быть осторожным. Он не любит неоправданных гордецов и жалких трусов. – Деймон уже понес наказание за содеянное. Две недели просидеть в запертом пространстве, питаясь одними объедками – вполне достойная кара.
– А с каких пор это решаешь ты? Насколько я помню, распоряжение отдавал сир Ричард. Может, спросим его мнения на сей счет? В прошлый раз он весьма эффектно уладил возникшее между нами недоразумение. Или, следуя своей же логике безразмерной любви к ближнему, ты позволишь собственному дяде захватить мир? Он ведь тоже часть фамилии.
– Такого я не говорил! – рявкнул раздосадованный Старк. Отец всегда считал брата позором всего рода. По этой причине северянин испытывал глубокое отвращение к великому Лжепророку, каковым тот себя считал. – И никогда не скажу.
– Очень хорошо, потому что мы начали эту войну, – приблизившись к товарищу, Лев положил руку ему на затылок и придвинул к собственным губам, переходя на шепот. – Надеюсь, ты помнишь об этом? И не бросишь меня в трудную минуту? Я не собирался наказывать Деймона, хотя он того заслужил. Запомни мое милосердие. Когда-нибудь оно спасет тебе жизнь.
***
Одинокая, покинутая всеми таверна возвышалась благодаря мрачному холму. Снега окутали выжженную дотла деревушку, обратившуюся в пепел. Люди, равно как и звери, сбежали. Безмолвие изредка нарушалось протяжным карканьем воронов. Милая сердцу картина разрушения и хаоса отныне не действовала на его израненную душу. Жестокая правда иногда уничтожает гораздо быстрее смертельной раны. Всю свою сознательную жизнь он воспитывался исключительно на ненависти. И, как оказалось, все это было ложью. Так называемый покровитель использовал бедного мальчишку в своих честолюбивых целях. Обрести власть и свергнуть королевскую династию. Проклятый Роланд. Лишь Ад поможет ему исправиться и пожалеть о содеянном.
Вильгельм погрузился в глубокие раздумья. Водоворот событий захлестнул юношу и прибил к берегу, словно обломок корабля. Враги перемешались с друзьями. Разум медленно поддавался окутывающим сетям безумия. Ехавший рядом приспешник Церберов никак не мог заткнуться. Веселые истории о каких-то неизвестных людях действовали на нервы, окончательно выводя сознание из хрупкого равновесия. Имя кретина, как назло, вылетело из головы. Вернее, Баратеон упорно пытался сделать все, чтобы так и произошло, но тщетно.
Дружелюбный Хойт не прекращал рассуждать о всякой чуши. Оставив лошадей снаружи, он последовал за новоявленным товарищем в полуразрушенный дом. Птичий Путь опустел во время налетов гвардейцев. Много хижин осталось без крестьян, а ферм – без работников. Почерневшая от копоти таверна была идеальным местом для размышления над смыслом собственного существования. Тирелл попытался развести костер из половиц, однако не смог, в результате чего едва не поджег новое пристанище сбежавшего наследника. Желание выгнать этого бесполезного дурачка возрастало с каждой секундой. К счастью, раздражение улеглось спустя несколько минут.
Надо научиться контролировать гнев, иначе собрать войско ему не удастся. Олень прекрасно осознавал всю безвыходность положения, в котором он оказался. Без поддержки, без родных и друзей. Конечно, можно вернуться и вступить в армию повстанцев, но новый монарх вряд ли примет того, кто хотел его убить. А девушка, помогавшая обвязать бинтом серьезный ушиб на лбу? Он даже ее имени не знает. Впрочем, не так важно. Казалось, неумолкающего оратора устраивало говорить с самим собой. До сих пор он так и не понял намеков. Если последователи Клауса все такие миролюбивые, то одолеть Жестокого Волка у них не получится. Идиоты. Пощадили человека, который находился в шаге от убийства легенды Беленора. Они должны понимать, что нельзя оставлять врагов живыми. Хотя какой из него враг?
Он – ничто, как и его отец. И от этого становилось еще хуже. Вильгельм ушел в себя и не подавал никаких признаков жизни. Простое каменное изваяние, застывшее в одной позе. Запах прожаренного мяса вывел из состояния оцепенения. Слюна непроизвольно выделилась, в результате чего солдат был вынужден сглотнуть. Три дня питаться собаками и конями – слишком тяжелое занятие. Сын Лэнса, как ни в чем не бывало, поддерживал огонь в импровизированном костре и поджаривал кусок кабана. Ему как-то довелось провести целый месяц в странствиях, поэтому особых затруднений с приготовлением еды не возникло.
– Зачем ты это делаешь? – все же решился заговорить преданный и униженный, чем несказанно удивил самого Тирелла. Вопросительно изогнув бровь, союзник Цербера лишь пожал плечами, будто не понял вопроса. – Зачем помогаешь мне? Приказ короля?
– С чего ты взял? Он попросил меня проследить за тобой до конюшен. Все остальное – моя инициатива, – с этими словами он выложил аппетитные кусочки на тарелку и подвинул ее к сидящему в углу собеседнику. – Надеюсь, сир Ричард не обидится, когда узнает об украденной посуде. Не хотелось бы вызвать гнев этого славного старика. Знаешь, он такой заботливый. Приютил всех нас и не выгоняет, несмотря на….
– Достаточно! – рявкнул окончательно взбесившийся наследник Рогов. Изображать преданного соратника – низко и недостойно. Хватит лжи и сентиментальной чуши. – Только не говори, что тобой движет жалость. Меня не надо кормить пресловутым панибратством в надежде на ответные чувства. Да что с вами всеми такое, а? Я чуть не убил тебя два месяца назад! Я хотел сделать это и насладиться твоей агонией, но вместо оправданной ненависти ты даешь мне пищу. Прямо Библейское сказание. А Клаус у вас кто? Иисус Христос?
– Нет, – простодушно ответил южанин, блаженствуя возле огня. Вильгельм не знал, как реагировать на это. Все, что касалось мятежной армии, вызывало недоумение и страх. Благо дело, тягостное молчание прервалось в тот же миг. – На самом-то деле мне уже пора. Иначе друзья будут волноваться. Если тебе вдруг что-то понадобится, то не стесняйся. Ты знаешь, где меня найти.
– Я не собираюсь надолго задерживаться в этих местах, – буркнул юнец, недовольный таким откровением со своей стороны. С чего бы ему разговаривать с этим недальновидным идиотом? Хотя разницы никакой. – Подамся куда-нибудь на юг. Или за море. Может, даже вступлю в войско Лжепророка. А? Что ты на это скажешь? Раз ты такой правильный, то, в случае нашей встречи, смог бы убить меня? Без колебаний?
– Мог бы. Но зачем? – поинтересовался добродушный просторец. – Присоединиться к злодею? Бессмысленно, на мой взгляд, ибо так поступают только ему подобные, а ты далеко не плохой человек. Делаешь вид, потому что тебя ранили. Это можно и нужно исправить. Уверен, тебе помогут друзья.
– У меня их нет, – саркастически выплюнул сын Бернарда, в глубине души понимания всю правоту недавнего противника. Последнее время все так и норовят порываться в его душе и вытащить оттуда самый бесполезный орган – сердце.
– Я мог бы быть твоим другом, – на сей раз весь цинизм молодого воина испарился по мановению руки. Раньше никто так не заботился о нем. Джером предпочитал говорить о силе характера, а Роланд – о силе бесконечных тренировок. – На самом деле, даже Клаус мог бы им стать. А еще он мог бы помочь тебе отомстить за убитую семью. Важно не то, как сильно ты чего-то хочешь, а то, что ты для этого делаешь.