- Да, ты права, это глупо, - осознав свою ошибку, Баратеон замялся. Но желание взять реванш за предыдущие неудачи возобладало с новой силой, – И все же я рискну. Если я перейду черту, можешь меня ударить, - ответом на столь заманчивое предложение была склонившаяся набок голова. – Твои родители тоже мертвы, не так ли?
- А я так надеялась, что влеплю тебе хорошую пощечину. Но ты не оригинален, Вили, - племянница лорда-командующего протяжно вздохнула, понимая, что солнечный напиток не помог расслабиться, – Да. Мама умерла, когда мне было три, я ее почти не помню. А вот папа погиб в какой-то из войн Майкла. Единственным родственником, которому не было на меня плевать, оказался дядя Рагнар. Вот, собственно, и все. Ты доволен? – на секунду ему показалось, что в кристаллически-чистых глазах девушки мелькнула боль. Однако это мимолетное видение улетучилось также быстро, как и возникло. - Лучше скажи, как продвигаются дела с Джеромом? Вы помирились?
- Это хороший вопрос, даже забавный, потому что я не знаю, - согласившись избрать новую тему для разговора, сын Бернарда обнаружил, что вечернее развлечение уже опорожнено. Черт. – В сущности, он ни в чем не виноват. Но мне до сих пор хочется по зубам ему дать.
- Вам надо помириться, он хороший парень, - внезапно она поймала себя на мысли о том, что заботится об этом мальчишке. Или мужчине? Щетина создавала ненужную иллюзию, – Не смотри на меня так. Тебе ведь нужен друг. Во всяком случае, с ним ты будешь увереннее себя чувствовать, чем со мной, - Лилит запнулась, понимая, что не просто нарушила границы дозволенного, а сделала это с каким-то наслаждением. - Или Клаусом. Или как там звали тех ребят, что приглашали тебя в один из борделей?
- Я все же отдал предпочтение более приятной компании, - Вильгельм прикоснулся к вздрогнувшей собеседницы, ощущая явное напряжение с ее стороны. Неправильный поступок, но кого это сейчас беспокоило? Островитянка найдет оправдание завтра, а сегодня скинет все на крепкий нектар.
- Ты тоже это ненавидишь? - поинтересовалась дочь Винсента каким-то измученным голосом. Никто из предыдущих кавалеров не вызывал в ней такую бурю страстей, ни один из них. Если бы дядя знал, с кем она обнимается на вершине башни, то назвал бы ее сумасшедшей.
- Ненавижу что? - положив колючий подбородок на дрожащее плечо, он разглядывал ее профиль, изгиб шеи. Задурманенное винным парами и женским запахом сознание проектировало ошметки каких-то воспоминаний. Лилит сама пришла к нему. Ничего бы этого не было.
- Неловкое молчание, - его правильно уложенные волосы растрепались на ветру. Как же неестественно странно все это выглядело. Серые глаза находились в сантиметре от ее лица. – Почему людям обязательно нужно сморозить какую-то чушь, лишь бы почувствовать себя в своей тарелке?
- Не знаю. Хороший вопрос, - умышленно переходя на шепот, Баратеон не рисковал продолжать начатое. С ним определенно что-то не так. Сентиментальный идиот. Что еще можно сказать по-поводу всего этого фарса?
- Только тогда понимаешь, что нашла по-настоящему особенного человека, когда можешь просто заткнуться на минуту и с наслаждением разделить с ним тишину, - не было смысла заниматься самовнушением. Безумец, проживший большую часть жизни в ненависти, изломанный, истерзанный постыдными демонами, оказывается, был обыкновенным юношей. Никакого напускного высокомерия, никаких попыток казаться сильным.
К несчастью, все закончилось также быстро, как началось. Всеобщая суматоха сделала все, чтобы испортить ключевой момент их отношений. Кто-то из постовых, до этого занимавшийся абсолютной ерундой, внезапно вспомнил о своем долге. Возвращаясь на высокую стену, он заметил приближение воистину огромного войска. Подскочив на месте, наследник Штормовых Земель, предварительно извинившись за глупость всей ситуации, устремился к месту всеобщего сбора. Шеренга обеспокоенных солдат выстроилась на одной из зубчатых стен. Изумленные ветераны не могли оторваться от невиданного доселе зрелища. Казалось, полчища еретиков выползали из разных дыр, дабы заключить цитадель в ловушку.
Лилит обнаружила своего неудавшегося кавалера в самом центре. Резко вцепившись в холодный камень, он наблюдал за передвижением звенящих доспехов. Кавалерия, пехота, лучники. Тысячи две-три, не меньше. Подойдя вплотную, одинокорожденная положила согретую ладонь на напрягшуюся спину. Он заметно распалился. Военные действия извлекли его разум из сетей более глубокого чувства, вынуждая поспешно искать возможные решения. Через несколько секунд, проталкиваясь сквозь рыцарей и бойцов, Клаус явился к месту общего сбора. Переглянувшись с новым союзником, он осознал всю безвыходность положения своей армии.
- Твою же мать, - все, что сумел выговорить шокированный король.
Комментарий к Сердцебиение чёрного города
* Speak of the devil (англ.) - помяни Дьявола.
========== Позади черного горизонта ==========
Mikko Tarmia – Safe ( OST Amnesia: The Dark Descent )
Ему до какого-то ненормального возбуждения нравилось позволять ей думать, что она сбежала, потому что оказалась умнее и хитрее. Воистину странное наваждение. А зачем играть по чужим правилам, когда можно создавать свои собственные? Вот она, всепоглощающая ненависть, переходящая невидимую черту безумия. Они оба сошли с ума. Недели, проведенные вместе, явственно свидетельствовали о том, что чувства не превратились в пустой звук, не развеялись по ветру, словно прах. Да, вместо этого никому ненужного отвращения появилось нечто иное, более глубокое. Граничащие с умопомешательством и безрассудством.
Верная дорога на пути к окончательному и бесповоротному сумасшествию. Чересчур много синонимов к одному простому слову. Карие глаза, ощутившие прикосновения нерадивых солнечных лучей, моментально зажмурились. Нужно привыкнуть к такой резко смене обстановки. Еще недавно ей довелось пережила сильный удар по голове, а сейчас представилась редчайшая возможность лицезреть завораживающе пейзажи неизвестно города. Мягкая трава, покрытая утренней росой, приятно ласкала лицо и ладони. Приподнявшись на согнутых локтях, южанка внезапно осознала, что попала в место, где родилась и провела значительную часть жизни.
Дорн, расположенный на крайней южной точке страны. Уму непостижимо. Вчера тот умалишенный палач огрел ее рукоятью клинка, что привело к потери сознания. Бри, Эстер и Клэр оказались бессильными перед таким поползновение на свободу. Сейчас они должны быть в плену у еретиков, а она, жена великого солдата, оставлена гнить среди снегов и мертвых деревьев, среди хищников и разбойников. Судя по всему, ее мучениям пришел конец. И окружающая красота – это одна из трактовок Ада. Дрожь, несмотря на яркое солнце, пробежалась по всему телу. Вскочив на ноги, она поняла, что находится в саду.
Многочисленные фонтаны, бьющие ключом из причудливых каменных строений, пестрые цветы, высокие пальмы – все это напоминало о доме. Вздохнув, леди Ирина почувствовала желанное облегчение. Впервые за много лет. Никаких существенных проблем, никаких способов их решения. Одно лишь душевное умиротворение. Пусть Гэбриэль захватывает половину мира, убивает невинных и сжигает деревни, ей уже плевать. Спасение Беленора никогда не входило в ее планы. Сыновья предали то, за что так усиленно боролся их отец. Какой смысл продолжать обманывать себя? Очень жаль, что воспитание наследников выявилось непосильной ношей.
Мысленно послав всё и всех к черту, дорнийка направилась к огромному дворцу, что возвышался над живописной местностью благодаря небольшому холму. Железный Наконечник – весьма глупое название для родового замка дома Мартеллов, пожалуй, одного из самых могущественных в эпоху Таргариенов. Отец часто любил привозить ее сюда и оставлять на долгие и томительные недели. Надежда выдать дочь замуж в кратчайшие сроки не оправдывала себя, однако создавала иллюзию тихой семейной обстановки. Дагон не отличался особой любовью к своим детям. Единственный сын и преемник ушел в гвардейцы, лишившись права на земли и титулы.
Взбешенный лорд Королевского Холма пришел к печальному выводу: избавиться от последнего ребенка путем брака. Шестнадцатилетняя девочка была напугана, но это уже в прошлом. Касаясь рукой живительной влаги, женщина смыла кровавое пятно с кожи, после чего попыталась смыть прикосновения алчного монстра. Он мог сделать все что угодно, пока она балансировала на грани жизни и смерти. Впрочем, интерес к подобного рода развлечениям у него не возникал, когда шансов было предостаточно. Шум пирующей толпы начинал действовать на нервы. По мере приближения к залу с бесчисленным количеством проросшего сквозь стены плюща, Манвуди предвкушала свидание с умершим супругом.