- Из какого вы подразделения?! - рявкнул сын Майкла, переходя на угрожающий тон. Бойцы испуганно поглядывали то на убитого товарища, валяющегося в луже крови, то на искаженное гневом лицо. – Я должен спрашивать дважды? Кому вы служите?
- Господину Стефану, Ваша милость, - промямлил один из трусливых мерзавцев, при этом ощущая непередаваемый животный страх. Впрочем, дожидаться суровой кары никто не собирался. Ретировавшись, они скрылись за ближайшим строением. Лучше бы устроить публичную казнь, но сейчас не самое подходящее время.
Фыркнув от негодования, венценосец сразу же обернулся к поверженному дорнийцу с рассеченной губой и окровавленной физиономией. Благодарный взгляд скользнул по неожиданному спасителю. Приподнявшись на дрожащих ладонях, Мартелл тут же свалился обратно на землю. Сердобольности по отношению к недавним соперникам монарху явно не занимать. Спрятав меч в ножны, он помог раненному облокотиться себе на плечо, а затем поволок к себе в башню. Вся эта абсурдная сцена происходила в замогильной тишине. Никаких лишних слов, как и признательности, не требовалось. Кто-то однажды сравнил их с достопочтимым Гэбриэлем, но это ложь.
Мягкий диван заменил лекарскую постель. Именно туда лидер роялистов погрузил израненное тело. Рухнув на подушки, дезертир застонал от боли. Промывать раны и обматывать кровоточащие места бинтами – не самое приятное занятие. Если бы кто-то сказал, что ему, Божьему помазаннику, придется возиться с главным виновником всех своих бед, то это звучало бы более абсурдно, нежели утверждения о том, что Бог принимает людское обличие и спускается на землю раз в год. На протяжении шести поганых часов Цербер наблюдал за состоянием очередного неудавшегося мстителя.
В конце концов это утомило. Блаженный сон наступил довольно быстро. Вот только по-настоящему окунуться в мир чудесных фантазий ему не разрешили. Внезапно сам Нолан очнулся, не сдерживая удивленного возгласа. Черные волосы разметались по простыни, а покрывшееся испариной лицо пылало, словно огонь. Лишние движения разбудили Ланнистера, задремавшего из-за переутомления и неспокойной ночи. Для него спасательная процедура была чем-то новым. Зеленоватые глаза встретились с темно-карими. Минута неловкого молчания, казалось, длилась вечность. Отступник, так его называли в королевской армии, не поверил в произошедшее. Пожертвовав не только возможностью отомстить за брата, но и собственным достоинством, Мартелл пересилил себя и помог нуждающейся в нем женщине.
Они путешествовали по разоренной стране, ночевали в полуразрушенных деревнях, ели провонявшее собачье мясо, а затем, наконец, добрались до столице, чтобы узнать о том, что она полностью разрушена. Встретив по дороге злополучного Билла, им все же удалось достигнуть Востока, где расположилась единственная законная власть. А потом южанину пришлось выживать в сложных условиях, не идущих совершенно ни в какое сравнение с голодом. Сторонники Льва избегали его, кидали презрительные взгляды, обсуждали за спиной, насмехались и издевались. В своем войске он занимал пост вожака, а теперь превратился в обыкновенного изгоя.
- Из-за тебя я не выспался, - протянул государь с толикой юмора в голосе, что сильно встревожило настороженного дорнийца. Потянувшись всем телом, говоривший взял со стола полупустой графин с вином, аккуратно разлил его по бокалам и протянул один из них в руку собеседника. Житель пустынь колебался – это было видно по скривившемуся лицу. – Возьми, иначе пожертвую на нужды посетителей борделей и таверн.
- Спасибо, - произнес воин с каким-то обречением. Вкус любимого напитка успокоил, вернул трезвость рассудка и унял боль в висках. Смакуя кисловатую жидкость, лорд Дорна не переставал исподлобья наблюдать за действиями непрошеного защитника, который уселся на скрипучий стул и принялся изучать карту. – Это так непривычно. Еще недавно мы были злейшими врагами, а сейчас я пью твое вино.
- Надейся, что я его не отравил, - простодушным тоном заявил Клаус, находящийся в приподнятом настроении, несмотря на недосып и отсутствие правильного питания. – А вообще, тут нечему удивляться. В этом альянсе давно установлен принцип:”подрались - подружились”. Так произошло с Вильгельмом и другими ребятами. В.этом, к слову, тоже есть свои плюсы. В конце концов, безумцы должны держаться вместе.
- Вас же называли бесславными ублюдками нового поколения? – вместо ответа чаша с превосходным нектаром поднялась в воздух, как бы салютуя столь удачной фразе. Угрюмого дезертира не устраивало нахождение в полнейшей тишине. – Зачем ты помог мне? Они бы меня точно не убили. Подобное к себе отношение мне приходилось терпеть не единожды. Или ты всерьез полагаешь, что я, в честь спасения, извинюсь за все свои прегрешения?
- Свое извинение можешь оставить при себе, - командир равнодушно пожал плечами, после чего осушил кубок до дна. Бывший приспешник Голодного Волка был поражен таким скепсисом. – Серьезно. Мне плевать. Я просто ненавижу таких людей, для которых справедливости не существует. Ты уже получил сполна. Другие не имели никакого права вмешиваться. Они опозорили меня и получили по заслугам. В остальном твоя жизнь меня не волнует, но раз ты заговорил о раскаяние, то спешу напомнить о том, что я также не собираюсь просить прощение за убийство твоего брата.
- Он первым напал, - спустя несколько секунд признался Нолан, повергший Никлауса в легкий шок. Значит, этот ублюдок все знал, но упрямо шел к своей цели? – Получил то, что заслужил. Я знал, что рано или поздно так случится. Месть отравила его душу и разум. Та же участь постигла меня. После смерти любимого человека я чувствовал себя одиноким и никому ненужным. Война была единственным разумным выходом. Но не принесла ничего, кроме пустоты, - он запнулся, вытирая неуместную слезу. – А потом я познакомился с леди Ириной и понял, что нет смысла продолжать массовый террор. Если ты не можешь защитить дорогих тебе людей, то бессмысленно о чем-то говорить дальше. Ко мне пришло осознание. Я посмотрел на себя в зеркало и увидел монстра. Причинять боль тем, кого мы любим больше всего, хотим мы того или нет, это ведь то, что мы делаем. Не так ли?
- Это то, кто мы есть, - поправил Лев, проникшийся невольным уважением к глупому юнцу, страдающему тем же недугом, что и сам первородный. Одиночество. Во многом они были очень похожи, – Убив Рубена, я забрал его коня, в качестве трофея. Сожаление мне было чуждо, поэтому жеребец оказался у меня. Я возлагал на него большие надежды. У меня даже получилось обуздать животное, но избыточная самоуверенность привела к трагедии. Конь споткнулся и покатился по холму. В седле был я и мой младший братец Хенрик… Он погиб. Сломал себе шею. Маленький мальчик, десяти лет еще не было. А я просто потерял сознание, - отгоняя непрошеные эмоции, Цербер вновь салютовал бокалом, будто поздравляя союзника с каким-то праздником. – Считай, твой брат отомщен.
- Мне жаль, - вымолвил дорниец, почувствовавший искреннее сожаление. Зрачки так и не вернулись к нормальному состоянию, оставаясь расширенным до предела. – Мы ничем не отличаемся от Гэбриэля. Это я хорошо усвоил.
- Пойдем со мной, я тебе кое-что покажу, - с этими словами Ланнистер поставил чашу на стол, а затем подал забинтованному солдату руку. Оказавшись на террасе, они оба заметили белую полоску рассвета, змеившуюся вдоль горизонта. С такой высоты можно было наблюдать за внутренним двором замка. Земли, лежащие вне границ ловушки, также представляли собой воистину прекрасное зрелище. Светло-каштановая грива одного из ценителей природной красоты поддавалась безумным порывам ветра, - Несколько лет назад Майкл превратил нас в чудовищ. Но говорил, что любит своих детей даже тогда, когда клялся избавить от нас мир. Конечно, сейчас мы сильно отличаемся от своих первоначальных версий, которые были там, в Гавани. Не самая лучшая семейка. Благородный Элайджа, терзаемый скрытыми, постыдными тайнами. Кол – лукавый смутьян, волнующийся лишь о себе. Финн – преданный слуга, чья привязанность легко искажалась ненавистью отца. Неудержимая Ребекка, готовая рискнуть всем ради надежды на то, что однажды она обретет счастье. И я, - он положил замерзшую ладонь себе на грудь, – Величайший позор своего отца, по его же собственным словам, - Нолан призадумался, не до конца понимая, к чему вся эта бравада. Тогда правитель Беленора наклонил голову вбок. – Мы не родились монстрами. Нас вынудили ими стать. Прихоть судьбы, не более. И таких случаев много: Вильгельм, переживший серьезную трагедию, будучи ребенком; Кай, убивший собственного отца; Стефан, вынужденный заботиться о четверых братьях и сестрах. Мы все сломаны. Но это не делает нас похожими на умалишенного фанатика, нет. Это делает нас сильнее. Нам дали второй шанс. Быть монстром – это не проклятие, это великий дар. Просто есть разные виды тварей.