- Достаточно, - уставшим голосом произнес не выспавшийся венценосец, жаждавший теплой постели с мягким одеялом и взбитой подушкой. На фоне догорающего замка с пленниками это будет весьма эффектно. – Я пришел сюда не ради длинных бравад. Ты инициировал эту встречу, ты и поддерживай беседу.
- На самом-то деле разговаривать тут особо не о чем, - подытожил явно огорченный еретик, рассчитывавший на более выносливого противника, - Я просто хотел узнать, как твои дела? Спросить, помнишь ли ты наш разговор около того злополучного храма? Вершина пищевой пирамиды? Воцарение нашего Бога? Ну же, вспоминай. Мы же для этого с тобой встретились, - уловив заинтересованный взгляд молчаливого монарха, умалишенный священник коснулся медного креста, виднеющегося в центре грудной клетки. – Да, мы с тобой, Клаус. И наша проблема. Последняя проблема - как остаться в живых! Very boring, is not it? Но это не так важно. Хорошенько подумай, прежде чем давать окончательный ответ. Ведь мы с тобой, в сущности, можем создать династию, которая будет править тысячи лет!
- Ты и я? – переспросил Цербер, получив в ответ утвердительный кивок. Насмешлив и циничен, кронпринц наконец улыбнулся, демонстрируя ранее пропавшие ямочки. – Прости, но я больше предпочитаю женский пол.
- А ты забавный, - насмеявшись вволю, повстанец стряхнул с брони несуществующие пылинки. Сторонние наблюдатели, контролировавшие все происходящие с крепости и башен, заволновались, стоило безумцу схватить безучастного Льва за щеки. Нолан напрягся всем телом, однако столь дружественный жест был расценен Ланнистером как поползновение на личное пространство, в результате чего он оттолкнул солдата на безопасное расстояние. – Тише, тише, это шутка. Расслабься. Я пошутил. Я только сейчас понял, какой потенциал в тебе пытался задушить отец. Мы с ним о тебе почти не говорили. Он вообще мало говорил. Но, мои поздравления, ты его превзошел. Что такое? Разве это не то, о чем ты мечтал?
- Не совсем. Видишь ли, я мечтал вонзить ему клинок промеж ребер и провернуть, но ты отнял у меня такую возможность, - дождавшись, пока раздражающий уши хохот закончится, юноша склонил голову набок и закончил мысль: - Теперь вот думаю, чем бы заняться в свободное время.
- О, кажется, я знаю человека, который может тебе помочь. Все это напоминает мне о классических рыцарских романах. Каждой сказке нужен старый добрый злодей, да? – поправив непривычную прическу, лорд Севера прокашлялся и извлек две бумаги из потаенного кармана, - Ты наверняка слышал о моих злоключениях и существовании черного списка? Как-нибудь я расскажу эту историю подробнее, но пока что взгляни на это, - он протянул измятые, пожелтевшие клочки с перечеркнутыми именами. Их было не меньше сотни, - Это он и есть. Можешь прочесть. А мне позволь вернуться к предыдущей теме. У меня есть предложение. Ты видишь тут много знакомых имен и фамилий, не так ли? Я предлагаю равноценный обмен. Десять человек, не больше, не меньше. Можешь выбрать сам. А я, в свою очередь, отдаю тебе десять своих еретиков или как они там себя называют? Хочешь Венедикта, Алломера, Питера? Да хоть весь десяток сразу. И на этом все закончится. Да, твои верноподданные будут тебя сильно ненавидеть, осуждать и презирать. История сгустит краски, мозги будут чувствоваться на вкус. Тем не менее, ты и я будем знать правду. А заключается она в том, что, благодаря этим десяти, ты спас несколько тысяч. Нет, бери выше. Несколько сотен тысяч! – изумленный взгляд молодого венценосца порадовал Голодного Волка. – Это деловой подход.
- Как интересно, - протянул Никлаус, внимательно изучая переменчивый почерк. – Я не хочу показаться недоверчивым, но какие гарантии? Допустим, я соглашусь на эти абсурдные условия, так до конца не поняв, какова здесь твоя выгода, а ты будешь настолько любезным, что дашь мне честное слово?
- Вот теперь ты начинаешь мыслить, как настоящий лидер. Это хорошо, потому что мы действительно не обговорили мою выгоду. Ты прав. Но тут все просто. Ее нет! – раздавшийся взрыв смеха, сопровождаемый искаженным удовольствием лицом, не особо порадовал импульсивного переговорщика. Сжав кулаки, он громко выдохнул, – Клаус, прошу, выслушай меня. Ты не придавал значения моим речам до сих пор, так послушай совета, и придай сейчас. Я не собирался тебя убивать. Наоборот, я повелел всему этому сброду, в случае захвата цитадели, оставить тебя в живых, скольких бы солдат ты не убил. Можешь не верить, но нас многое связывает. Я нужен тебе. Ты же нужен мне. Мы одинаковые – ты и я. Только ты скучный. Ты на стороне ангелов, - он хотел засмеяться еще раз, но воздержался, увидев скептицизм на лице собеседника. – Королевство – это ничто. Армию можно возродить, корону – воссоздать, а столицу – возвести. Я сделаю из тебя настоящего правителя. Ты ведь не воин, ты политик. Да, ты неплохо сражаешься, но вряд ли сможешь противостоять кому-нибудь из ваших пресловутых ветеранов. Нет, твои уникальные мозги направлены не в то русло. Увы, Майкл этого не понимал. Впрочем, это так банально. Папа не любил меня, поэтому я стану настоящим подонком и перебью половину мира.
- Ты читал Библию, Клаус? – продолжал Монстр, игнорируя немногословие юноши, – Я почитал однажды. Мне тогда было восемь. Отца только что убили в каком-то там восстании, и мама сказала, что ей нужно поговорить со мной. Она дала мне Библию, усадила на скамейку и велела читать, а сама пошла в противоположную от крепости сторону. Я так и сделал. Я прочитал Библию от корки до корки. Три дня читал. А она не вернулась.
- Твоя мать умерла после окончания восстания Таргариенов, - напомнил Ланнистер, чей скепсис на протяжении всего утомительного диалога был вполне оправдан. Ему ли не знать любовь блистательного оратора к несуществующим фактам.
- Я знаю, - взревел Гэбриэль, аплодируя собственному актерскому мастерству, – Но ты должен согласиться, что история воистину прекрасная, а? Столько эмоций, прямо дух захватывает! – вдоволь поиздевавшись над мальчишкой, завоеватель мгновенно щелкнул пальцами, призывая вывести одну из жертв в самый центр. – Ты спрашивал насчет гарантий? Они имеются. Залог нашей с тобой дружбы. Уверяю, я не тронул ни один волос на ее обворожительной голове. Тоже самое касается твоей матери.
Леди Бри, закутанная в потрепанное одеяльце, двигалась в сторону Льва, соблюдая величайшую осторожность. Этот неожиданный поворот событий мог загубить почти все начинания, однако женщина не дрогнула перед ликом смерти. Истинный Дьявол упивался чужими страданиями, но ненавидел проявление силы воли. Наклонившись вперед, она прошествовала мимо государя, при этом одаривая его подбадривающей улыбкой. Орсон, издали заметивший супругу, сглотнул образовавшийся во рту ком, а затем поспешил вниз. Дорниец перехватил жену десницы на половине пути, не давая возможности упасть.
Доведя несчастную пленницу до главных ворот, Мартелл услышал предупреждение одного из ветеранов, требовавшего приготовиться к финальному акту трагедии. Сам Отступник не сразу понял, в чем дело, но Клаус, от которого не ускользнула чертова задержка так называемого телохранителя, воспринял это как сигнал. Наигранным равнодушием светилось утомленное бессонными ночами лицо. Проследив за исчезновением леди Темплтон, первородный, размяв шею, приблизился к палачу. Убрав мешавшие пряди, он смиренно ожидал дальнейших действий юноши. Немой вопрос, повисший в воздухе, позабавил Волка.
- Клянусь, я не причинил ей зла, - спокойно подняв обе руки вверх, Старк облизнулся и подмигнул собеседнику, – Не знаю, за кого ты меня держишь, но я уж точно никогда бы не навредил представительницам слабого пола, - поймав на себе порицательный взгляд, безумец фыркнул. – Ладно, я как-то сжег докучавшую мне вдову. Но она была скучной! Отказалась играть в одну веселую игру, за что поплатилась. Никто же особо не пострадал. Но суть не в этом. Скажи мне, ты же подумаешь над моим заманчивым предложением, от которого нельзя отказаться? Я же предоставил тебе все основания для полнейшего доверия.
- Благодарю за оказанную честь, господин Лжепророк, - поклонившись, бесславный ублюдок протянул ладонь для прощального рукопожатия. Утратив бдительность, не ожидая подвоха от обычного вожака кучки старых дурачков, Лидер совершил самую большую ошибку, когда ответил на столь трогательный жест. – Но вынужден от нее отказаться.