- Это ты перерезал ему сухожилия, а не я, - подавляя любое проявление эмоций, вдова почувствовала нежелательные прикосновения к шее. Ледяные пальцы скользнули по подбородку, слегка приподнимая его, – Жаль, что Лэнса здесь нет. Твой мастер бы не очень обрадовался твоим поступкам, - молчаливый оратор лишь облизнулся, чем окончательно подавил любое сопротивление. – Несомненно, ты бы и его убил.
- Ах, ты хочешь отомстить за своих многочисленных любовников? Твое желание для меня - закон, - выпустив жертву из своеобразной клетки, охотник подошел к Библии, лежащей на изодранной табуретке, открыл ее, а затем извлек оттуда небольшой, но достаточно острый кинжал с набалдашником в виде оскалившегося волчьего черепа. - Да, он все это время был тут. Сюрприз. Да, у тебя было предостаточно моментов оказать услугу нашему общему другу, но сейчас решающая партия, - притянув дорнийку поближе, он вложил причудливое орудие ей в руку и направил себе в грудь. – Только бей в сердце. Не надо перерезать горло, иначе пойдет фонтан крови и заляпает все и всех вокруг. Это мерзко.
- Ты получаешь от этого удовольствие? – от него исходило какое-то странное тепло, что в корне противоречило всем принципам и устоям. Ненормальные ухаживания, а иного слова подобрать нельзя, переходили недопустимую черту. Высвободив ладонь и избавившись от оружия, она отошла подальше. – Тебе все это нравится.
- Ты и понятия не имеешь, как сильно, - оскал истинного хищника проявился на лице в самый неподходящий момент. Коснувшись острейшего лезвия, Старк положил его обратно в изорванное писание. – То есть, никаких развлечений не будет? А как же та необъятная жажда отмщения? Я разочарован.
Не утруждая себя бесполезными словесными дуэлями, жительница пустынь вышла, с позволения личного тюремщика, из проклятого сарая, провонявшего страданиями и чужой кровью. Избивая невинного пленника до полусмерти, вырезая куски кожи и оставляя продолговатые кровоточащие линии, Волк терял контроль над собой. Всем желающим полюбоваться на никчемного лорда, прибитого к грязной стене арсенала и стенающего от невыносимой боли, давали пройти внутрь. Проникнув в помещение с доспехами и алебардами, южанка, вопреки стоическому терпению, отвернулась. Ее тошнило от запаха гниющей плоти, охватившего все пространство.
Казнь провинившегося казначея затянулась. Три дня его унижали и уничтожали. Те, кто вмешивался, сразу же разделяли печальную участь смертника. В такие минуты у Ирины, не рискующей вступаться за незнакомца, просыпалась совесть и внутренняя антипатия к самой себе. Она сдалась. Покорилась воле жестокого монстра. Подойдя к распятому мужчине, чьи руки привязали к балкам, Манвуди поднесла к его высохшим губам бурдюк с целительной влагой. Многочисленные раны покрывали оголенный торс. Рассел лишь слабо застонал, после чего на долю секунды приоткрыл застланные пеленой глаза.
Связь с действительностью оборвалась, но вода облегчила страдания. Вымученная улыбка взыграла на устах несчастной спасительницы, вынужденной мириться с тем чудовищем, которое она сама же и создала. Если бы не ошибки далекого прошлого, то их беззаботное существование не омрачилось бы появлением восставшего из мертвых. Вот так и происходят грехопадения в самое пекло. Тяжело вздохнув, сердобольная вдова вышла из угнетающей пыточной камеры. Полчаса бессмысленного брожения совсем не помогли отделаться от навязчивых мыслей. Смерть Лэнса, предательство Эрика, дезертирство Хойта, захват главной крепости всего Простора – все это придавливало к земле, наваливалось сверху.
Сильные порывы ветра заставляли белоснежные стяги колыхаться на копьях. Люди спокойно рассаживались вокруг теплых костров и обсуждали положение армии. Из их предположений внимательная Ирина узнала, что Клаусу и остальным удалось, не без посторонней помощи неожиданных союзников, выбраться из надежного капкана и разгромить самых опытных бойцов легиона. Мысленно обрадовавшись подобным новостям, она, не расставаясь с маской холодного равнодушия, вернулась обратно. Ее персональная тюрьма не могла долго оставаться без единственной заложницы. Иначе тюремщик приходил в ярость и бушевал по каждому поводу.
Воистину редкая и забавная картина предстала перед вошедшей: Предводитель, как он себя именовал, погрузился в легкую дремоту на своем же кресле. Подперев голову рукой, великий поработитель человечества отдыхал. Тяжелая трудовая неделя, полная неудач и поражений, давала о себе знать. Весьма опрометчиво с его стороны. Критически осмотрев задремавшего убийцу, леди Тирелл подошла ближе, вспоминая их недавний разговор. Библия по-прежнему лежала на законном месте, нетронутая и изодранная. Всего несколько шагов отделяло хозяйку Садов от низвержения демона в царство мертвых. Туда, где ему и положено быть.
Соблюдая величайшую осторожность, мнимая избавительница достала хитроумный кинжал с искривленным лезвием, а затем, с той же осмотрительностью, медленным шагом приблизилась к цареубийце. Женщина, вдохновлённая блестящей задумкой, не соизволила подумать о возможных последствиях. Впрочем, резко подскочивший Волк уберег ее от ненужных размышлений. Сардонический смех разнесся по жилищу всех заблудших душ. Заранее перехватив руку с холодным оружием, Гэбриэль весело усмехнулся, вновь демонстрируя белизну зубов. Его реакции мог позавидовать самый настоящий хищник. В бесцветных серебристых глазах плясали огоньки гнева.
- Да неужели? Решила воспользоваться моим заманчивым предложением? – спросил явно польщенный командир, сжимая запястье предполагаемой освободительницы Беленора, – Прости, но оно действует всего раз, - прижав дочь Дагона спиной к стене, бездушный Антихрист, к своему вящему удивлению отметил, что невольница смирно терпит неприятные прикосновения. Не дергается, не противится. – Слушай, в этом есть какая-то ирония, не находишь? Я – сердобольный идиот, которому некем больше заняться, кроме как твоей персоной. А ты играешь роль богоугодника, коего ниспослали на землю для великой миссии по убийству ничего не стоящего ублюдка.
- Ты вообще спишь? - поинтересовалась зажатая в тиски дорнийка, стараясь избегать зрительного контакта с очередным подонком, истребляющим людей ради потехи. – Хоть иногда?
- Ты можешь убедиться в этом сама, если захочешь, - двусмысленность этой фразы сильно резанула по уху, но южанка предпочла не реагировать. – Я чутко сплю. Очень. После пятнадцати лет, проведенных в тесном помещении, и не такому научишься. Я долгое время жил во тьме. Я привыкал к ней, и в конце концов тьма стала моим домом.
Один из стражников, предварительно постучавшись, что случалось довольно редко, прервал идиллию двоих неудавшихся любовников сообщением о приезде всадника с черным боевым топором в гербе. Зарычав сквозь плотно сжатые зубы, властелин резко отпрянул назад, высвобождая пленницу из объятий. Непрошеный гость, коему надлежало находиться в другом месте, вошел в комнатушку с таким видом, будто не так давно завоевал целое королевство и пришел похвастаться. Окровавленная броня говорила красноречивее любых слов. Округлое лицо с располневшими щеками долго светилось от неимоверной радости вновь лицезреть полководца. Жаль, но честность и искренность за ней не скрывались.
- Я полагаю, вы в лагерь пропускаете всех, на чьей одежде следы крови? – узурпатор не был склонен к неуместным шуткам, поэтому решил обратиться непосредственно к безмолвному слуге. Тот вздрогнул и принялся выдавливать из себя объяснения, но был выдворен за дверь изящным жестом. – Что же, поведай о своих приключениях.
- Ты не поверишь, - все, что произнес Алломер, при этом расплываясь в блаженной улыбке. Их взгляды, источающие обоюдное презрение, встретились. Сервин пожелал рассказать обо всех событиях, произошедших за неделю.
***
Незнакомый мужчина приходил к нему каждую ночь. Грубый голос, звучащий где-то на отшибе сознания, требовал борьбы. Он запрещал сдаваться и жалеть себя. Будучи отрезанным от внешнего мира в течение четырех проклятых дней, Лев потерял счет времени. Бесконечные допросы с последующим избиением на давали инквизиторам желаемого результата. Выяснить местоположение войска роялистов и точное число самих роялистов не было такой легкой задачей, как казалось изначально.