Не обращая внимания на суматоху вокруг, младший Аррен постепенно уходил в себя, в какой-то новый мир, лишенный страданий и боли. Нежное прикосновение к щекам не подействовало на безучастного солдата. Привычный запах меда ударил в ноздри. Он вздрогнул и обернулся, встречаясь глазами со своей возлюбленной. Никогда прежде Ребекка не проявляла истинных эмоций относительно конкретных вещей. Извечная сдержанность внезапно превратилась в искренне сожаление. Опустившись на кресло подле избранника, она заключила его в крепкие объятия. Осторожный поцелуй вмиг уничтожил всю альтернативную реальность.
Зарывшись пальцами в светлые волосы, Кай мерно раскачивался, словно маятник. Он найдет утешение в ласках. В конце концов, дядя мечтал именно о таком финале. Молчание, такое правильное, такое необходимое, было нарушено ворвавшейся в келью Хеленой. Она узнала о произошедшей трагедии и поспешила в замок. Шокированная и потерянная девушка не знала, как выразить свое горе. По неизвестной причине ей не хотелось плакать. Тяжело вздохнув, племянница усопшего запечатлела короткий поцелуй на морщинистом лбу. Обыденные фразы в данный момент бесполезны. Все и так все знают.
- Он любил тебя, Кай, - убрав седые пряди с безмятежного лица покойника, Хелена не стала сдерживать эмоциональные порывы. Крики, обвинения и вопросы абсурдны в такие мгновения. – Чтобы ты себе не думал, но это правда. У него не было детей, и ты заменял ему сына.
- Он был тем, кем всегда хотел быть, - произнес Сокол, приложивший руку к грудной клетке старика, на место страшной раны, прикрытой тканью. Слабый кивок бойцам, ожидавшим приказа, заставил пятерых мужчин торопливо окружить гроб.
Финник, наблюдавший за прощанием из отдаленного угла комнаты, немедля вскочил со стула и поторопился навстречу Защитнику Птичьего Пути, еще не получившему титул от короля. Склонив голову в знак уважения, Ваксли продолжал кивать на весь нескончаемый поток наставлений. Трясущиеся руки воина свидетельствовали о глубоком моральном потрясении. Слова путались, язык заплетался, а капельки пота струились по дрожащим губам. Лорд Трех Свечей более не мог следить за душевным истязанием горячо любимого друга и, схватив говорившего за кисти рук, хорошенько встряхнул его, дабы привести в чувство.
- Я доставлю его тело в целости и сохранности, - обещание, данное самым храбрым и отчаянным кавалером Беленора, не останется невыполненным. – Буду ехать ночью, если понадобится. Постараюсь вернуться через несколько дней. Не нужно тосковать. Есть заботы поважнее, Ваша светлость. Попросите Клауса узаконить ваши права. Это главное.
Мысленно согласившись с предложением вассала, Аррен наконец-то позволил всем приступить к первоначальным обязанностям. Подняв деревянный ящик - временное пристанище гордого ветерана – люди вынесли его на улицу. Жалостливые взгляды посторонних зрителей раздражали. От мерзкого сочувствия не становилось лучше, и уж точно оно не вызывало нелепое желание поплакаться. Помедлив немного, Кай все же прижал сестру к собственной груди, давая понять, что защитит от любых опасностей.
Клаус, созерцающий безмолвную процессию с высоты полуразрушенных стен, резко зарычал, предварительно вцепившись в холодный камень. Пробудился слепой гнев. Монстр за красной дверью пытался выбраться наружу, терзая две оставшиеся цепи. Пора выпустить прожорливую тварь наружу. Отдаленная башня, предназначенная исключительно для военных советов, сыграла роль пыточной камеры. Избавившись от ненужного хлама в виде картин далеких Старковских предков, громадного стола с картой и прочих атрибутов, роялисты постелили на пол длинный ковер. Внутренние балки послужили отличной опорой для крепких веревок, опутавших изуродованное тело пленника.
Предатель, по оголенной груди которого стекала кровь из многочисленных глубоких порезов, глухо стонал. Поднимая онемевшую голову, он встречался с насмешливыми взглядами троих мучителей, предававшихся веселью за игральным столом. Среди них особенно выделялась незнакомая девушка, которая и стала виновницей бесконечных истязаний. Не скрывая презрения, палачи иногда забрасывали утомительные развлечения и принимались за работу. Однажды Дельгадо получил сильнейший удар хлыстом по лицу, оставивший крупную полосу алого цвета. Синяки и ссадины – не предел совершенства для двоих мастеров, в то время как их помощница ранее не имела дела с заложниками.
- Ты проигрываешь, Вилл, - констатировал довольный собой победитель, не первый раз обставивший сильного оппонента. Волшебные кости приносили сегодняшнему триумфатору небывалую славу, чем он гордился. – Такими темпами к концу игры ты будешь должен мне половину Оленьих Рогов, если не большую их часть.
- У тебя бурная фантазия, а мне это наскучило, - забарабанив пальцами по шершавой поверхности, Вильгельм неожиданно поднялся со стула и подошел к новоявленному Христу, распятому на стене. – И что же нам с ним делать? Может, подбросим монету? Выпадет герб – вырежем печень. Выпадет корона – желудок. Что скажите?
- А не проще перерезать сухожилия? Это мучительная смерть, между прочим, - леди Виллум не собиралась расставаться с жертвой так просто. Ненависть к дезертирам и лжецам давала о себе знать. – Нам все равно не дали четкого указания, поэтому мы с вам можем делать все что хотим.
Рассмеявшись от души, каратели приготовились довершить начатое. К несчастью, их вакханалию прервал ворвавшийся в помещение монарх, чье искажённое бешенством лицо говорило красноречивее любых слов. Встрепенувшийся Баратеон приблизился к товарищу. Расширенные зрачки в зеленой окантовке радужки гипнотизировали. Приказав сделать шаг назад, Ланнистер подошел к некогда близкому другу и соратнику, дабы увидеть перед собой ничтожного червяка, не стоившего ровным счетом ничего. Ради мимолетных надежд на спасение своей никчемной душонки он продал собственного лидера. И за что? За тридцать серебряников?
- Не думаете, что было бы легче подвесить его головой вниз? – поинтересовался Лев, извлекая при этом кинжал из дубового стола. Вволю наигравшись с лезвием и опробовав его на пальце, командир внезапно схватил Дельгадо за подбородок. – Но я в этом так мало понимаю, неправда ли? Эй, очнись. Пора просыпаться.
- Он перестал разговаривать на второй день, - пожав плечами, Хельга с равнодушием разглядывала окровавленный хлыст. Обычные представительницы слабого пола не получают удовольствия от чужих страданий, но это особый случай. – И, кажется, это изначально была наша игрушка, нет?
- Как бесчеловечно, - прошептал искалеченный шакал, переметнувшийся к еретикам и сторонникам хаоса. У него еще остались силы на бессмысленные разговоры. Поймав на себе кровожадные взгляды, Джаст лишь усмехнулся. – И после этого ты, Никлаус, удивляешься моему решению? Можешь убить меня, но Гэбриэль останется. Вам всем от него не уйти!
- Видишь ли, у армии, над которой ты потешался, есть свои преимущества, - с этими словами он перерезал веревки, сдерживающие мерзавца. Рухнув на колени, трус завыл от боли, словно побитая собака. Впрочем, ему не дали оправиться от встряски, поскольку насильно выволокли на свежий воздух, не проникавший в темницу. Лучи солнца ослепили узника, однако сын Мануэля больше волновался из-за возможного полета с огромной высоты. Ухватившись за запястья выжившего из ума венценосца, он прилагал колоссальные усилия для того, чтобы не свалиться вниз. – Ты прожил на семнадцать лет дольше положенного. Полгода ты подчинялся мне, следовал за мной, исполнял мои приказы. Ты обрел все необходимые качества, но так и не смирился со своим жалким положением. В итоге, даже обретя дружбу со мной, ты все равно знал и понимал, что ты на самом деле, - придерживаясь за каменный зубец, Клаус жаждал покончить с ублюдком. – Ты – пустое место.
- Никлаус! – предупредительный окрик заставил всех присутствующих обернуться. Небольшая толпа, собравшаяся возле башни, наблюдала за действиями полководца. Но главный среди них, Элайджа, не мог удержаться и не вступиться за смертника. – Я не хочу цитировать отрывки из Библии, гласящие о всепрощении. Просто посоветую отпустить это презренное создание. Ты поиграл в блестящего оратора и мстителя, но он еще может нам пригодиться. Так что настоятельно рекомендую освободить его.