– Все-таки, он соврал... – с улыбкой прошептал Тинон, – ...сказал, что останется в арьергарде, а в итоге первым ринулся в бой.
– Командуй! – Прорычала желтоглазая бестия, чья воинственная поза недвусмысленно намекала о нетерпении. Верия едва сдерживала себя, поэтому ее огрубевший голос вызвал у Тинона лишь улыбку. Как не уповай на судьбу, а ему повезло: сестра рядом, жива и здорова, а жестокий мир, который сулил лишь страдания, подарил ему женщину, и в постели с ней так же горячо, как и на поле боя.
Взгляд варкийца мазнул по бурлящему стихиями небу. В гуще черного марева пульсировал источник зеленого цвета. Тусклый, и едва заметный, но сердце Тинона, при виде этой маленькой искры стихийной энергии, завибрировала от накатившейся гордости:
– Ты вызвал бурю, а я усмирю ее и направлю на головы врагов, во имя нашей победы, господин... – его слова едва тронули губы, беззвучным шепотом утянутые в пустоту. Варкиец отвесил глубокий поклон образу своего господина и, резко выпрямившись, обратил взор на сборище разбойников, на которое сейчас походила его армия. Бледно-голубые глаза зажглись гневом, и уже следующую его реплику не сумела заглушить даже какофония буйства стихий:
– Держать стр-р-р-о-о-о-ой, грязные оборванцы! Ни шагу без команды! – Завывающий ураганом голос командующего заставил воинов на ходу дернуть головами. Некоторые из них, не отличающихся особой ловкостью, кубарем покатились вниз с песчаного холма. Благо, место для сражения было выбрано с умом, и рельеф не скалился смертоносными клыками и крутыми провалами. – Фланги! Закручиваем полукольцо! И чтобы мимо вас даже песчинка не смогла проскочить! Центр! Построение два! Колем вражье войско! – Сердце опытного воина клокотало в груди, горячее дыхание обжигало глотку, но он улыбался, как и две его верные спутницы. Лишь на миг они переглянулись и сорвались на помощь первой линии, в задачах которой значилось разделение врагов на две группировки, а после... да поможет им господин.
*****
– А-а-а-а-а! – Боль. Никогда прежде я не погружался в нее с таким упоением. Она пронзила каждую клетку моего тела, мгновенно расщепляя тело и разум, а энергия Лу, подобно ловчему душ, возвращала целостность моему телу, когда оставался последний шаг, чтобы оказаться за гранью. Я будто умирал и тут же воскресал сотни, если не тысячи раз ежесекундно. Мне казалось, что я знаю, на что иду, но сейчас я орал от боли, а в голове набатом отзывались хохочущие голоса. Словно клоны из параллельных вселенных, чья жизнь уже оборвалась, насмехались над каждой версией меня, что готовились присоединиться к их гомонящему театру безумия.
– Бестолочь! Бестолковая, безмозглая бестолочь! – В такт им орала Богиня. Только голос ее, наполненный болью и отчаянием, выражал лишь сочувствие и злость. Лу едва справлялась с теми, чтобы не дать нам обоим умереть. Я чувствовал, как надрываются ее божественные жилы, как хрипнет от натуги ее голос, и как стремительно гаснет изумрудное сияние ее силы.
– А-а-а-а! – Я орал, едва цепляясь разумом за реальность, но стихийная буря преобразовывала мой голос раскатистым громом. Словно я стал единым целым с зарождающимся коллапсом. Он с остервенением пожирал мою жизнь, набираясь сил, а я безвольно отдавал ему самого себя. У всего есть цена, важно лишь то, что ты покупаешь. Сейчас на прилавок в лавке Судьбы, торговец выставил сотню лотов, где каждый из них представляет собой жизнь одного из моих людей. Я покупаю их болью и страданием, рискую проиграть, но сдаваться уже нельзя.
– Остановись! – Кряхтела Богиня, чей голос уже давно не разливался певучими ручьями.
Я вновь проигнорировал спутницу своей души. Все мое внимание было устремлено вниз, туда, где время будто замерло. Сквозь пылевую завесу я видел, как сотни разномастных силуэтов создали образ хищной птицы, чей острый клюв вот-вот достигнет черного купола. Она сгинет в нем, сгорит, так и не осознав тщетность своей агрессивной воинственности. Если... если я сдамся. Поэтому потерпи, Лу, я сейчас...
– Сейча-а-а-ас! – Проревел я, и обрушил всю накопленную силу на головы разрисованных монстров. В их бездонных глазах не было страха или сомнения. Они не жалели даже самих себя, поэтому с предвкушением ждали жатвы... своей кровавой жатвы. Она позволит им, наконец, заявить о себе во всеуслышание. Лорды не желали враждовать с ними поодиночке, прогнулись под чужеродной силой Тьмы, оправдывая свою слабость предусмотрительностью. Они отказались от борьбы в угоду какой-то надуманной полезности, приписывая себе иллюзорную покорность со стороны «черных». Глупо... Я не жалею этот мир, но раз он существует, то мироздание его приняло, я так считаю, несмотря на то, что бы там не говорили остальные люди, и даже Боги.