– С рождения... – закончил за ней Фассид. – Вы слышали что-нибудь о низших?
– Они другие. – Качнул я головой. – Низшие, словно неразумные звери, а эти хаоситы таковыми не являются. – В голове промелькнули картинки из старой памяти. В прошлой жизни я не раз встречал больных людей. С ростом влияния химических элементов на тела потребителей, неминуемо увеличивалась и частота «природного брака», кажется так, это называли ученные.
– Верно, господин, – кивнул смотритель, – то, что вы видите, является одной из причин, по которым я до сих пор не обзавелся семьей. Мне попросту страшно, что мое дитя уродится таким, или же станет зверушкой, служащей кому-нибудь из благородных. Простите, я не хотел...
– Пустое, – отмахнулся я, – не стоит причислять меня к известному тебе обществу. Полагаю, эти люди – продукт деятельности сектантов?
– В какой-то степени, да. – Выдохнул старик. – Хирест утратил независимость и не имеет права на участие в кровавом пиршестве безумия, которое зовут Жатвой, но зато сектанты своей службой выбивают себе некие преимущества. А потом и с нами делятся свежей кровью. Правда... – смотритель замялся, – назвать это свежей кровью, язык не поворачивается.
– Понятно...
– Но не будем кормить горечью сердца! – Вскинулся Фассид, жестом приглашая идти вперед, – Благородные основали Хирест, и только носителям вашей крови, господин, по силам изменить то, что стало нормой здесь...
Мощенные улочки центрального кольца Хиреста заставили мой разум утонуть в воспоминаниях. Замедлившись, я прикрыл глаза, прислушиваясь к фантомным голосам даамонцев, что сновали по бурлящему городу. Минас стойко отражал волну порождений Хаоса, как и всегда. Город разделился на две части: одна на стенах, а другая перетянула на себя весь быт. Город никогда не засыпал полностью, даже если для обычной жизни совсем не время, даамонцы сами решали, что для них правильно. И пусть даже среди первородных нашелся источник гнили, я уважал этих людей всем сердцем.
Пребывая в некоем трансе, я незаметно сместился с курса в сторону двухэтажных домиков. Шаг, второй, третий... Я неосознанно замер на пороге до боли знакомого дома. Не знаю, как удалось Дариосу воссоздать этот город на пустыре, но, несмотря на множество различий с Минасом, сердце города походило на точную копию даамонской цитадели. Я бездумно дернул на себя дверь, улыбаясь теплому свету. Он мягко обдал меня своей уютной нежностью, увлекая запахом свежей выпечки. Так мало времени я провел в этом доме, но он успел сохраниться в моем сердце якорем, позволяющим не чувствовать себя абсолютно одиноким. Друзья и соратники – это роскошь для любого разумного существа, но семья... Она либо есть, либо ее нет. И у меня она есть...
– Господин Альм? – Меня окликнул хрипящий голос смотрителя. Он остановился в нескольких метрах от меня, не решаясь приблизиться. – Вам приглянулся этот дом?
Я проигнорировал вопрос Фассида, с трудом вырываясь из цепких лап наваждения. Передо мной стояла хрупкая старушка с длинными белесыми волосами, аккуратно собранными в толстую косу. В ее серебристых глазах плескалось смятение и страх. Мне, вдруг, стало так больно видеть ее такой постаревшей. Вся ее жизнь прошла мимо меня. Но ее больнее стало от того, что она меня не узнала...
– Мама... – я потянулся к ней рукой, но меня неожиданно сковали сильные руки друга.
– Тише, дружище... – прошептал он, требовательно, но плавно оттаскивая меня подальше от дома, – не стоит пугать бедную женщину.
– Н...ничего страшного... – отозвалась она, срывая с моего разума тяжелое покрывало. Я инстинктивно повернулся, чтобы встретиться взглядом с прилично одетой горожанкой Хиреста. Пусть и пожилая, но твердо стоящая на ногах хаоситка одарила меня какой-то понимающей улыбкой.
– Господин Альм? – К нам подоспел Фассид.
– Все нормально, – хриплым голосом ответил я, с благодарностью покидая объятия друга, – просто обознался.
– А...
– Пойдемте, господин смотритель, не стоит высокородных гостей заставлять ждать, – Криль подбородком указал в сторону замка, – нам хотелось бы как можно скорее закрыть все вопросы.
– К...конечно-конечно, – часто закивал старичок и, суетливо опираясь на трость, двинулся в указанном направлении.
К моему удивлению, замок правителя Хиреста оказался законсервирован, но снаружи пребывал в чистоте, выбиваясь из общей картины. Словно островок былого величия, над которым невластно само время. Ухоженный двор, засаженный низкорослыми деревьями, чьи кроны, словно под копирку выведены рукой мастера на холсте, придавали замку некой притягательности. А крепкий камень основного строения, острые шпили которого уходили далеко вверх, стройными рядами окольцовывал замок насыщенным серым цветом, не уступив ветрам и толики своей целостности.