– Сделаем, господин! – Рьяно отреагировал Вайсур. Криль даже ахнул от неожиданности. Он впервые видел искренние эмоции на лице этого молодого мужчины. Всегда холодный, неумелый в хитросплетениях людских манипуляций, не говоря уже о взаимоотношениях с женщинами... Сейчас глаза Вайсура горели восхищением и преданностью. На Альма так даже Пон не смотрит, хотя, возможно, сравнение не самое лучшее. Но в голове акторианца не возникло других образов.
Альм обратился облаком черного дыма, который тут же втянуло куда-то в пустоту, вырывая образ генерала из картины мира.
– Чего застыл-то? – Возмутился Криль, обратив внимание на то, что Вайсур до сих пор стоит, склонившись, в сторону, где исчез Альм. – Пойдем выполнять приказ... – Варкиец не ответил, но в себя пришел. Он с решимостью двинулся к ратуше ордена сектантов, безразлично минуя растерзанные тела хозяев.
По глупости своей, Криль считал, что рабский быт его уже не удивит. Да, в статусе раба он пребывал недолго, но насмотрелся на жестокость этого мира вдоволь. Однако, то, что происходило за стенами ордена... Радость вызывало лишь понимание того, что все случившееся в прошлом. Ему не придется лицезреть пытки и ритуалы, которые тут явно проводили с завидной частотой.
Причем, ратуша сектантов не вызвала никакого резонанса в душах соратников Альма. Пусть ее внутреннее убранство и выглядело мрачновато. Любители подобного стиля встречались и в прошлой жизни Криля. В чем-то он даже понимал их, хоть и предпочитал нечто более уютное для жизни. А Вайсур и вовсе относился к жизни с некой отрешенностью.
Самое «интересное» началось, когда мужчины ступили на порог здания, которое, на первый взгляд, показалось алхимической лабораторией. Все эти сосуды с органами, порой даже людскими... Жутковато, но терпимо. А потом Вайсура потянуло в подвал...
– Это какой-то ужас... – бурчал себе под нос Криль, минуя решетку очередной клетки. Здесь их было много, точно больше двух десятков. И каждая содержала в себе изможденного узника. Порой уже даже мертвого. Запах стоял такой, что глаза безустанно слезились. Порой возникали и рвотные позывы, но весь завтрак оба воина оставили еще на ступенях, ведущей в подвал лестнице.
– Давай поскорее закончим с этим! – Раздраженно выпалил Вайсур, срывая с очередной клетки замок вместе с цепями. Этому «говорящему с ветром», похоже, приходилось еще хуже, чем Крилю.
Забавная штука – жизнь. Когда ты считаешь, что сейчас тебе так плохо, как никогда не было, то она подкидывает тебе очередную порцию горечи. В случае Криля это стало освобождением узников. Одно дело смотреть на их почти неподвижные тела со стороны, а другое дело проникать в клетки и тащить на себе эти сломанные души наверх. Поначалу он кривился от необходимости соприкосновения с ними, но потом, когда пришлось окунуться в омут страданий, отчаяния и боли, что плескались в глазах пленных, брезгливость тут же испарилась...
– Тридцать две взрослые особи разных видов и семь детей, визуально, от трех до восьми лет... – Устало выдохнул Вайсур, когда уложил последнего освобожденного на волчью шкуру. Здоровье этих бедняг и так находилось в критическом состоянии, поэтому ближникам Альма пришлось обчистить сундуки сектантов на предмет полезных вещей.
– Особи... – с осуждением фыркнул Криль.
– А кто они? – Вперил в товарища хмурый взгляд Вайсур. – Практически половина из них и на людей-то не особо похожи. Видел, какие экземпляры остались там? – Он рукой указал в сторону двери лаборатории. – Химеры они и есть.
– Не по своей воле же! – Возмутился акторианец.
– И что это сейчас меняет?
В зародившийся было спор, вклинился голос бывшей узницы:
– Кто... вы? – Сухим, как пустыня, голосом просипела странная девушка, кожа которой, даже сквозь слой грязи демонстрировала угольно-черный цвет. Она попыталась подняться на локтях, но здорово подросший за время беременности живот этого ей не позволил, и изможденная дева незнакомой расы тут же потеряла сознание.
– Никогда не видел таких, как она... – задумчиво проговорил Криль, устало оседая на деревянный ящик, что еще недавно служил сектантам хранилищем разномастных тканей.