– Успокойся, Кирук, – с усилием смягчив голос, привлек я внимание адъютанта, – гостья уже уходит. Будь добр сопроводи ее к выходу.
– Я не... – резко изменилась в лице Аласта. Не знаю, что за переключатель таится в характере девушки, но мне эти эмоциональные качели не нужны. Пусть катится ко всем чертям, что хозяйничают теперь в ее голове. Возможно, так было и раньше, не знаю... Порой мир порождает излишне скользких змей. Еще вчера она скулила побитой собакой, а сегодня скалится на того, кто протянул ей руку помощи, принимая это данностью...
– Я все сказал.
Дождавшись, когда кабинет опустеет, голос подала Луарис:
– Вот, ты говоришь, что мы, Боги, плохо понимаем смертных...
– Я так говорил лишь за тебя, Лу.
– Не важно! – Фыркнула Богиня. – Пусть я и не видела путь этой смертной, но могу назвать тебе последовательность ее эмоций.
– Просвети... – устало пробурчал я, понимая, что Богиня просто так от меня не отлипнет.
– Завышенный фон самокритики, тщательно скрываемый показным самомнением, привел ее к катастрофе. Такие люди как она, никогда не признают вину, перекидывая ее на плечи окружающих. Всегда кто-то был виноват в ее неудачах. Уверена, что ее нахождение в Пустошах, она так же принимает злой волей кого-то другого. Сломанная душа восстала из гниющей лужи, окутав себя белоснежной простыней. И теперь она ждет похвалы от всего мира. Ведь, в отличие от ошибок, ее успехи – это только ее заслуга.
– Ничего нового ты мне не открыла, Лу.
– А знаешь, что последует за тем, что мы и так видим? – С ухмылкой пропела Луарис.
– Что?
– Месть!
– Слишком многие жаждут моей смерти, и чем меньше их сегодня, тем больше их становится завтра. Я давно принял для себя эту истину.
– Я предупредила...
– Спасибо, Лу. Постараюсь учесть этот факт. – Искренне поблагодарил я Богиню, и полный решимости, направился в свою комнату.
Эта ночь, на удивление, стала полноправной хозяйкой моего сознания, не отпуская его из своих мягких объятий. Уже три месяца я не могу нормально выспаться, терзаемый кошмарами. А сегодня спал, полностью окутанный темной пустотой. И только это помогло мне не окунуться в отчаяние, когда глаза обожгло горячим металлом.
Я рывком поднялся на ноги, судорожно осматривая свою опочивальню. Никаких изменений, на первый взгляд, я не обнаружил. В камине беззвучно плясал одинокий огонек, чье пламя породил стихийный кристалл. Он трусливо касался стен и потолка, вскользь цепляя застывшие пейзажи на картинах. Легкий ветерок, просочившийся в приоткрытое окно, беззастенчиво игрался со шторами, принося с собой осколки фраз уличного многоголосья. Все, как обычно. Только вот голоса доносятся тревожные, а картина мира неустанно окрашивается в красные тона. Я слишком часто сражаюсь, в последнее время, и принял за норму то, что ей не является.
– Жатва... – прошептали мои пересохшие губы.
Это слово подхватил с собой ветер, множа его разной тональностью по улицам Хиреста.
– Господин, вы уже проснулись, – утянутый потоком мыслей я упустил из внимания, как появился Кирук. Он склонил голову, замерев на пороге.
– Да... – куда-то в пустоту проговорил я. Вот опять эти липкие холодные руки, обнимают мое сердце. Я так долго ждал этого дня, прогоняя в мыслях предполагаемые картины. А теперь вся готовность затаилась где-то глубоко в душе. – Пригласи дев, и найди мне Тинона...
– Будет исполнено, господин.
Утренний моцион, осложненный тратой времени на благодатный процесс «оживления» силами дев, занял катастрофически объемную часть дня. Поэтому прогон плана в кругу офицеров, как и сами сборы, проходили в непривычной суете. Все время казалось, что память пропускает нечто важное. Люди сновали по улицам, теряясь в собственных эмоциях. На лицах одних отражалось предвкушение и страх, на других – тоска и отчаяние, которые с радостью подкармливала неизвестность следующего дня.
Я понимал граждан Хиреста. Ведь являюсь основной причиной их тревоги. Слухи о том, что Лорд Альм, собирается прорваться в Срединный мир, так или иначе, но просочились в массы. Эти люди могли бы взбунтоваться, но хранили угрюмое молчание. Два года развития, каждый день из которых стал лестницей, ведущей к светлому будущему. Хирест настолько преобразился, что даже я с трудом верю в то, что приложил к этому руку. В каждом камне, возложенном по воле необычного Лорда, пребывает частица моей души. Однако я воссоздал старый мир, чтобы покинуть его. Одна часть моих мыслей, язвительно твердит о том, что я предатель, другая же, подобно однорогому топтуну, глаза которого покрылись красной сетью лопнувших сосудов, прет напролом, не обращая внимания на все вокруг.