– Да прибудет с вами Жатва-а-а-а! – Надрывая голосовые связки рявкнул Лорд Осторна, Велиор. Я уже успел оценить таланты этого хаосита, чтобы не удивляться его главенству на подобном мероприятии. Главное оружие Велиара – это язык, подкрепленный силой крови. – Ликуйте Пустоши, сегодня мы окропим дорогу меж миров кровью наших братьев, дабы пройти по ней и завоевать право на жизнь для наших потомков!
– Ра-а-а-а! – Гремела толпа, суетливо перетаптываясь на пологом уступе, окольцовывающем площадь. Арена лишь походила на Колизей формой и атмосферностью. В остальном же – это руины прошлого, освоенные одичавшими потомками даамонцев, предавших своего прародителя. Это уже давно не те воины, кого вела честь и личные принципы.Суть этих существ, которых я сегодня наблюдаю – вскармливание собственных слабостей.
– Сегодня вершится история! Хирест снова расправил свои древние крылья! – Рассмеялся Велиар, скосив свой плутовской взгляд на меня. – Пять Доминионов примут участие в очередной схватке за право открытия врат! Пять чемпионов восславят имена своих владык! Но-о-о-о... – таинственно протянул Лорд Осторна, наслаждаясь ликованием толпы, – не одним лишь этим фактом запомнится этот день! Первыми на арену выйдут Лорды! Да-да! Благородные явят вам свою силу, дабы напомнить о тех днях, которые давно забыла сама история! Эта Жатва пройдет в честь первого из нас! В честь императора Дариоса!
– За императора-а-а-а!
– За Дариоса!
– За империю!
Множество голосов сложились в режущую слух какофонию звуков. Она настойчиво пробивала себе путь к сердцам каждого из присутствующих. Меня бы тоже зацепило, однако все мои мысли занимал предстоящее сражение. Никакой морали, ни душевных стенаний о будущем. Лишь холодный разум, прорабатывающий сценарии боя. А точнее, семи боев, в которых примут участие близкие мне люди. И первым начну я...
– Пойдем, сын... – пробасил Убэд, медленно поднимаясь на ноги. Он дернул плечами, скидывая с себя плащ из шкуры горного льва, и первым ступил на платформу. Статус – не всегда плохо. Например, сейчас, я искренне радовался тому, что не придется пробираться сквозь гомонящую толпу. Лоджия Лордов находилась во внутреннем кольце «Колизея», подобно арбитражной нише. И впервые за долгое время шестое кресло здесь не пустовало. Но скоро опустеет сразу два, чтобы в будущем обрести новых хозяев...
Я медленно последовал за Убэдом, чеканя каждый шаг. Каменная крошка безразлично хрустела под ногами, вздрагивая от резонирующего безумия звуков, исторгаемых зрителями. Когда-то я уже выходил в круг битвы. Сотни битв и спаррингов не идут ни в какое сравнение. И даже бой с волколаком, ставший началом обучения у Аластара. Там все было честно и естественно, а здесь... шоу. Да, это слово долго крутилось у меня на языке. А потом бурный поток мыслей изобразил зеркальную гладь лесного пруда, открывая сознанию запах узнавания: кровь, пот, сырость камня и гниль чужих душ. Другие не встречались, ведь только мертвые изнутри могут ликовать от вида смертельной схватки...
Поэтому, стоя на арене, я не ощущал себя героем легенд, хотя юношеские мысли пытались найти сходство. Ведь отрешаясь от личных эмоций, и глядя на мир со стороны, можно принять мою жизнь легендой. И это вовсе не бахвальство, нет. Человек, утративший жизнь, душу которого по воле таинственных сущностей закинуло в молодой мир, наполненный настоящей магией. Пусть она и не совсем такая, как ее описывали в человеческих книгах... А сама жизнь! Это же сущее безумство, ориентирами в котором выступают только пресловутые обязательства. И сейчас я стою на ступенях нового этапа, за порогом которого таится неизвестность. У меня впервые нет планов, кроме тех, которые я принес с собой еще из Бездны. А дальше что... жизнь? Волнительно, и, пожалуй, страшно.
– Ты готов, мальчишка? – Беззлобно прорычал Убэд. Меня вообще удивляло и одновременно расстраивало поведение этого демона. Да, он был жестоким, эгоистичным дикарем, которому не писаны манеры и правила, кроме тех, что числятся в кодексе Пустошей. А значит, в его сердце нет места ни для жалости, ни для любви. Он агонизирующий комок властолюбия и давящей прямолинейной ярости. Одним словом: демон! Но... он не был чудовищем. Просто мужчина с примечательной внешностью, грубым овалом лица, совершенно не делающим его карикатурой каменного истукана. Скорее, даже наоборот. В его уставших глазах читался разум, а каждое движение по крупицам собирало величественный образ, сейчас закованный в дорогую, но практичную броню. Пожалуй, будь он не тем, кем являлся для меня и моей мамы, я мог бы даже... восхищаться им? А как ненавидеть того, кто побуждает твое сердце сомневаться?