Когда Лорды покинули арену, Исса очень хотела сорваться вниз, чтобы поздравить брата с победой. Почему-то она приняла завершение этого боя именно победой, наверное, даже для обоих воинов. Что-то в словах акторианца тронуло ее сердце, и она хотела разделить это озарение с тем, кого считала самым родным в этом мире. Но преграду из десятков полуразрушенных временем монументов, запрещалось пересекать всем, кроме Лордов и «чемпионов», чье время, наконец, пришло.
Первым расположение армии покинул именно Криль. Он залпом осушил свою флягу, и как-то лениво побрел вниз. Казалось, что акторианец сейчас находился в своей среде. Сыпучий грунт Пустошей совсем не мешал его уверенной поступи, словно волны песка обратились лазурными перекатами океанической глади, что с почтением встречала своего владыку.
– Вернись, ладно? – Его сзади обхватили нежные руки Нуни, что сорвалась за своим собратом с нетипичной для нее резвостью. Исса вновь прослезилась. Ее чуткое сердце пронзила трогательность момента, и, конечно, тягучая грусть. Датарийке совсем не нравилось то, что пятеро близких ей людей сейчас отправятся туда, откуда могут не вернуться. Но, как часто говорил Альм: «сейчас это необходимо».
– А говорила, что тебе на меня плевать! – Лицо Криля исказила самодовольная ухмылка. Он обернулся, прижав к себе Нуни. Девушка, что удивительно, и не сопротивлялась вовсе, а затем, он, бережно мазнув по ее подбородку пальцами, просто обратился водным потоком, десятки струек которого, объединились где-то на полпути к арене.
Уже, ступив на безразличный камень арены, он встретился с Альмом. Брат обнял своего друга, что-то прошептав ему на ухо, и, нехотя отстранился. Настало время Великой Арены...
*****
Пустоши удивительное место, которое открыло мне совершенно новый мир эмоций. И дело не только в отношении Убэда. Вся моя история здесь строилась на основе известных мне материалов, образуя доселе незнакомые архитектурные решения. Начиная от должности вышибалы в трактире Гриса, и заканчивая статусом Лорда Хиреста. По времени совсем короткий путь, но насыщенность его так плотна, что мысли до сих пор мечутся пылевой взвесью, встревоженной песчаной бурей.
– Хирест может гордиться своими воинами! – Прогудел голос Убэда, когда Криль одержал совсем непростую победу над чемпионом Осторна.
– Соглашусь с тобой, брат, – поджал губы Велиар. – Мой чемпион далеко не мальчик, но проиграл. Эх... – изобразив вселенскую грусть, выдохнул Лорд, – ... неприятно начинать с поражения.
– Тем более, что проиграл ты обычному рабу... – попытался уколоть брата Тухор, что большую часть времени сверлил меня ненавистным взглядом. Не оправдал я надежд безутешного отца, с чьим безумным сыночком еще предстоит пересечься. Почему-то в этом я не сомневался... Но совершенно не жалел о том, что все прошло так, как прошло. Слово я, конечно, нарушил, но весьма и весьма неоднозначно. Если говорить о поединке чети, коим представлялась наша с Убэдом дуэль, то я сделал все, что мог. Своими силами я его не одолею, а что касается мести... Нет смысла подкармливать зверя, который уже испустил свой последний вздох.
– В Хиресте нет рабов. – Перетянул я колкое внимание Лорда Сароса на себя.
– Ха! – От переизбытка эмоций Тухор едва не подавился своим напитком.
– Согласен с вами обоими! – Рассмеялся Велиар. – Этот воин... – он указал пальцем на удаляющийся с арены силуэт моего друга, – ... совсем не раб. А что касается тебя, племянник, – хаосит бросил на меня насмешливый взгляд, – ты пытаешься бороться с тем, что тебе неподвластно. И в твое же оправдание сам скажу: мне близка твоя цель, но в ней нет смысла.
– Это еще почему? – Нахмурился я.
– Потому что мир жесток, сын... – вместо Велиара ответил Убэд, болезненно кривясь, при каждом резком движении. Да, хорошая была битва! Сам едва дышу... – В мире, где правит жесткость, а главным законом является тот, что диктуют сильнейшие, всегда будут рабы.
– Вот именно! – Кивнул Велиар, соглашаясь с братом. – И если мы берем свое ради выживания, то чем руководствуются потомки «божков», когда надевают ошейники на себе подобных?
– Вскармливают тех гнилостных червей, что зовут душами... – фыркнул Тухор.