– Займись рабами. – Без намека на веселье, мерным голосом обратился хаосит к своему рабу. Его тон источал уверенность, вот только она улетучилась в тот же миг, когда командир разломщиков собирался двинуться в моем направлении.
До сих пор замерший каменным истуканом, Вайсур обнажил свой короткий клинок, наличие которого говорило о непоколебимой верности и полезности раба своему хозяину.
– Ра-а-а! – Заорал варкиец, раздирая глотку и без того истерзанную песчаной пылью. – Умри-и-и! – Он крепко обхватил двумя руками широкую рукоять своего меча и рубанул наотмашь, снизу вверх.
Полутьму разлома озарили десятки маленьких светлячков. Порожденные столкновением двух смертоносных орудий они разлетелись в разные стороны, и мгновенно угасли, опадая мертвыми телами на холодный камень пещеры.
Случись это столкновение не в Пустошах, и я бы с уверенностью поставил все свои деньги на варкийца. В летописях даамонцев порой проскакивали истории об этом отчужденном народе, который слишком дорожил своей свободой, чтобы обременять себя взаимоотношениями с представителями других империй. У них нет друзей и нет врагов, ибо все те, кто приходил в пустыни Бардоса, обнажая клинки, в итоге оставались там навечно, погребенные океанами песка. Смертоносные воины ветра сметали всех на своем пути. Однако здесь Бардос не имеет власти, и в руках его воина не перо воздушной сабли, а пусть и короткий, но тяжелый клинок демонов, сила которых сопоставима со скоростью ветра пустыни.
– А-ха-ха! – Зораса поразил новый приступ смеха, когда он, отразив выпад Вайсура, отбросил того мощным ударом в зубастую стену пещеры. Варкиец изломанной куклой рухнул на пол после болезненной встречи с пиками каменных выступов. Из-под его тела стало разливаться алое пятно жизни, знаменуя о скорой встрече Вайсура с праотцом.
– Не-е-е-т! – Взвыл горестный женский голос, но я не обратил на него внимания. Мой внутренний зверь пробудился, предвкушая схватку с сильным противником, которого, кажется, смутила моя кровожадная улыбка.
– Я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал! – Рыкнул Зорас, обнажая второй клинок. За все то время, что мы сражались в одной команде, лидер разломщиков использовал лишь одну из своих сабель. Хотя, саблями их назвать крайне сложно, ведь ширина клинка, ближе к изогнутому жалу легко могла посоперничать с боевым топором. – Вырву твое благородное сердце из еще живого тела и сожру прямо на твоих угасающих глазах, – оскалился демон, – а затем примусь за этих отбросов... – он брезгливо окинул взглядом рабов, нависших над Вайсуром, уделив особое внимание Крилю и Элиф, которых, судя по всему, не сильно заботила судьба варкийца. Они с предвкушающими улыбками ожидали предстоящего боя, разместившись по разным сторонам от незримой арены.
Будто срывая с себя пелену накатывающего страха, демон сорвался с места, сопровождая каждый свой выпад воинственным кличем. Это могло повергнуть в ужас кого угодно, внушить сомнения, запутать мысли громогласным ревом, но не меня. Сотни боев, проведенных в обеих жизнях, твердили о том, что кричит тот, чье сердце скованно морозными цепями страха. Этот ход лишь инстинктивная, отчаянная попытка отзеркалить врагу свои собственные чувства. Как я и говорил прежде – со многими работало, но для меня это выглядит жалко...
Стоит отдать должное демону, ведь сражался он неплохо. Сила крепкого тела Зораса помогала ему с легкостью орудовать громоздкими саблями, заставляя воздух пещеры дребезжать от натуги. С каждым его взмахом, с каждым гневным выкриком моя улыбка становилась лишь шире. Этот бой совсем не похож на тот, что я провел на подпольной арене Гриса. Вовсе нет. То было мерзкая театральная постановка, в которой главным злодеем я ощущал именно себя, а вот сейчас, пусть соперник и слабее меня, но мы оба бьемся за возможность продолжить свой путь. У каждого из нас своя дорога, но к несчастью хаосита, свой путь я точно пройду до конца, и он настигнет меня еще очень нескоро.
– А-а-грх-а! – Завопил демон, когда я в очередной раз, парировав его размашистый удар, отсек ему левую руку чуть ниже локтя. Камень пещеры бесшумно заурчал от удовольствия, насыщаясь кровью, что пролилась сегодня в ее недрах, а вместе с ним и я. Мой внутренний зверь упивался превосходством. Он жаждал продолжения, растягивая удовольствие битвы как можно дольше, ускользая от ударов демона и игнорируя возможность закончить бой одним единственным ударом. Ему хотелось поиграть, хотелось увидеть в глазах хищника ужас и понимание, что теперь он – жертва.