– Зачем мне сила?! – Гудящим от напряжения шепотом прохрипел я, вырывая старика из пресного умиротворения.
– Ты мне ответь... – не оборачиваясь, бросил Учитель и прикрыл глаза.
– Зачем ты учишь меня драться?! – Продолжил распыляться я.
– Я учу тебя не драться. Я учу тебя жить... – едва слышно прокряхтел Рю Шарк.
– Вся наша жизнь – борьба! Не твои ли слова, Учитель?! – Мой голос готов был сорваться вместе с предательской влагой, что солеными комьями собралась в моих распухших от недосыпа глазах.
Старик не ответил. Лишь горько усмехнулся и прижал подбородок к груди. А вот меня уже было не остановить:
– Думаешь, я не знаю, кем ты был раньше? Думаешь, люди не болтают о генерале Рю Микки, пришедшем из восточных поселений? Думаешь, взял фамилию жены и все? О нет! – Я с горечью осознал, что перешел черту, причинив боль дорогому мне человеку. Хотел бы я обернуть время вспять, но уже было слишком поздно. Гнев пожирал мою душу, не давая ей возможности вырваться из его жгучих объятий.
Океан скорби, что явил себя в глазах моего учителя, лишь усугубил ситуацию, и теперь я злился не только на всех вокруг, но еще и на себя. Сквозь обиду и стыд, малодушно всхлипывая, я рванул к воротам внутреннего двора, крепко сжав кулаки.
– Ты был воином и воспитывал воинов! Я тоже хочу быть таким! – На мгновение, замерев в проходе, я обернулся и, надрывая горло, выплеснул свою обиду на осунувшегося старика, что так и не поднялся с табурета. – Говоришь, что я волчонок, но пытаешься сделать из меня смиренного пса, который только и может, что терпеть удары, уткнувшись носом в землю! – Из меня будто выдернули стержень, и я плакал как мальчишка. И бежал. Не видя дороги, не замечая людей, ничего. Лишь одна единственная фраза, выпущенная на волю моим учителем, до сих пор гонится за мной:
– Никакой ты не пес. Чтобы носить это благородное имя, нужно уметь дружить и идти на компромиссы. Нужно знать, что такое благородство и прощение... Ты волк, пусть и маленький пока...
До самой ночи я скитался по окраинным районам. Меня тяготило чувство стыда и обиды. Казалось, что жизнь кончилась и никогда не вернется в привычное русло. На губах скрипела соленая пыль, но они не прекращали двигаться, снова и снова повторяя одну единственную фразу...
– Все ради нее...
– Ради кого? – Знакомый голос выдернул меня из липкого царства холодящего сна. Я с трудом проморгался и принял сидячее положение на кровати. Голова пульсировала пронизывающей болью, и я далеко не сразу осознал себя в комнате трактира.
Некоторое время я просто сидел, потеряв свой взгляд в щелях старого деревянного пола. Почему мне снится лишь плохое? Неужели прошлая жизнь была настолько ужасна, что светлые воспоминания так же редки, как благородные хаоситы в Пустошах. Новый день только начался, а на душе уже так погано, что хоть вой. Причем я точно знаю, что не скоро избавлюсь от горькой оскомины сегодняшнего сна. Теперь я хорошо помню тот разговор с учителем и драку, предшествующую ему.
Это был последний наш разговор. Пока это все, что открылось, но уверен и о причине я вскоре узнаю. Однако я с горечью осознал, что те стандарты, по которым оценивал мир мой учитель, сводятся к тому, что я до сих пор не повзрослел. Тот формат мужчины, что воспитывал во мне старик Шарк, так и остался для меня недосягаемым. А мне, на минуточку, выпал уже второй шанс, чтобы это реализовать. Но ни к чему самообман, ведь ясно, что, скорее всего и эта попытка окажется провальной...
– Что-то ты сегодня не в духе... – снова подал голос Криль, – ...приснилось чего? Меня вот тоже порой кошмары мучают.
Я мельком глянул на всегда энергичного и жизнерадостного акторианца, и мне впервые искренне захотелось ему хорошенько врезать. Весь такой довольный, выспавшийся, лучится готовностью к свершениям, словно вчера и не горевал из-за отказа хаоситки Верии. Кстати, это тоже стало очередным поводом для головной боли. Моей, конечно же...
– А я говорила, что не следует пить всякую гадость... – проворчала Нуни. Она в обнимку с Иссой лежала на отдельной кровати, но встретив мой болезненный взгляд, акторианка поднялась на ноги. – Давайте я помогу, – будто нехотя бросила она и направилась ко мне, перешагнув через спальный мешок собрата. Занесла было ногу над Вайсуром, который разместился ближе всех ко мне, но тут же приняла решение обойти его по широкой дуге. Ох и злопамятная эта дева морей...