Кстати они же и натолкнули меня на мысль, что расширение отряда может стать для меня не такой уж и сложной задачей. Все дело в рабах. В отряде «вольных», что пришли «склонять меня к сотрудничеству», оказалось немало рабов. Этот факт, если не поразил меня до глубины души, то заставил задуматься, ведь на первый взгляд они ничем не отличались от самих демонов. С виду обычные воины, пусть разношерстные, но для членов нерегулярного отряда наемников или разломщиков – привычное дело. Доспехи и оружие у всех разные, исходя их предпочтений, однако ценовая категория, с виду, идентичная.
Первой возникла мысль, что «вольные» отбирают для себя перспективных рабов и сами воспитывают в них воинский дух и мастерство боя. К сожалению, эта мысль была не только первой, но и последней. Правда, лишь до тех пор, пока я не разоткровенничался с хозяином трактира, в котором мы остановились. Это был, конечно, далеко не Грис, но тот стресс, который нам посчастливилось разделить с этим хаоситом при встрече с «вольными», немного нас сблизил что ли...
– Будь ты кем-то другим, и я высмеял бы тебя на потеху публике за такие мысли! – Беззлобно рассмеялся тогда хаосит.
Удивительное преображение, однако. После того позора и унижения, что испытал этот мужчина, когда «вольные» нагрянули в его обитель, я даже сомневался, стоит ли возвращаться туда. Не скажу, что я изнывал от стыда, просто состояние тела и разума на тот момент требовали покоя, а не продолжения разборок. Но это же Приграничье, и выбор в этих землях крайне невелик, чему я сейчас даже рад.
Трактирщика звали Хессир, и он встретил наше возвращение едва ли не со слезами на глазах. Словно добрый дядюшка, тряс своей кучерявой бородой в такт эмоциональной речи, которую изливал на заблудших племянников, наконец вернувшихся в родные пенаты.
Я бы счел его лицемером и безумцем, если бы не очередная мудрость Гриса, всплывшая из глубин моего сознания. Он говорил, что для любого дельца важнее всего золото и перспективы будущего обогащения. Все, что связанно с убытками – трагедия. А «вольные», пусть и серьезная организация, но не всемогущая. Трактирщик смог бы простить им многое, но не утраченную возможность заработать.
Казалось бы, причем тут я? Все просто. Есть такое понятие, как «моральное удовлетворение», именно его я и принес в дом трактирщика. Да потери ему никто не компенсировал, но где теперь эти «вольные»? А Хессир, с удовольствием причмокивая, попивал любимый напиток в своем заведении и учил уму разуму незрелого, но весьма перспективного паренька:
– Ты думаешь этих «вольных», как сутулых койотов в пустыне? – Скривился Хессир, утирая пену с кудрявых усов рукавом своего камзола. – Сила их в золоте и связях, причем очень часто сомнительных. Некогда им «мясо» тренировать, да и некому. Их жизнь – постоянное движение. Только остановятся и все...
– Что все? – Прищурился я, нетерпеливо ерзая на высоком стуле перед барной стойкой. Вот уж не ожидал, что найду в себе силы для чего-то более активного, чем сон после бурной ночки, а нет, сижу в питейном зале перед трактирщиком, развесив уши.
– Да схарчат этих гиен бешеных как в прямом, так и в переносном смысле...
– Это еще почему? Мне казалось, что их уважают и боятся... – я закинул в рот полоску вяленого мяса и тут же залил в себя пенного эля. Любят же хаоситы ударяться в крайности. Если сладкое, то такое, что кишки слипаются, а если перченое, то огнем все горит. Наша мясная закуска как раз относилась к последней категории. – Ох-х-х...
– А-ха-ха! – Моя реакция на угощения вызвала новый приступ смеха трактирщика. Будь мы в питейном зале не одни, я бы, наверное, рассердился, но ситуация не располагала, да и я пребывал не в том состоянии. Сам не знаю, почему не ушел спать вслед за ребятами, а решил составить компанию этому хохмачу. Силы после боя таяли на глазах, но мне почему-то дико захотелось выпить чего-то не сильно крепкого. Эль пришелся как нельзя кстати.
Сидели мы с трактирщиком за барной стойкой и распивали этот прекраснейший напиток в полутьме опустевшего зала. Гости расползлись кто куда: местные по домам, а постояльцы – в арендованные комнатки. Скудный свет жировой лампады освещал нехитрое убранство приграничного заведения. Деревянный пол и столешницы мерно отбрасывали блики под светом рыжего огня. Служанки уже давно навели порядок и скрылись за дверьми служебного входа, оставив после себя лишь запах чистоты и легкой сырости. Сам трактирщик раскрыл нараспашку окно, запустив в питейный зал предрассветную прохладу.