– Не забивать повозки сверх меры, грузите в остальные! – Рыкнул Сиддрик, и четверо новобранцев, из числа тех, кого подрядили на тренировки общего развития, как их называл тот самый близкий друг генерала – сотник Криль, едва не выронили увесистый деревянный ящик. – Если во время пути хоть одна позиция товара окажется за бортом, я отправлю все ваши три звена за зачистку четырехранговых разломов, пока вы, бездари, не компенсируете потери генерала в десятикратном объеме!
Конечно, бывалые воины генерала знали, что без его личного участия ни один отряд не отправляется за пелену, но это ведь касается только старожилов армии, а новичкам еще стоит осознать, куда они попали. Да и, справедливости ради, Сиддрик не обладал полномочиями для планирования ротаций и распределения войск. Но пока новоприбывшие окончательно осознают себя частью армии генерала, старшие товарищи с удовольствием позабавятся с их наивностью.
Тем временем погрузка шла в штатном режиме. Уже треть ящиков разместились на грузовых повозках, широкие колеса которых ощутимо провалились в вязкий песчаный грунт. Но для прирученных топтунов, попарно запряженных в эти самые повозки, проблемой это не являлось. Тягловые химеры отличались выдающимися физическими характеристиками.
Внешне напоминающие плод запретной любви черного мамонта и бронированного однорога из далекой родины Сиддрика, эти существа проявляли все положительные качества своих возможных сородичей. Даже скудный разум и тот пришелся как нельзя кстати.
Химеры существа сложные и элементарные одновременно. Все дело в том, что по неосознанной воле Хаоса, все живое, порожденное его силой, стремится стать частью мироздания. А лучшим качеством для этого является не разум и самосознание, а способности к обучению, как бы неоднозначно это не звучало. Все-таки самосознание и адаптация – понятия совсем не одной категории. Химеры становятся частью той фауны, в которой оказались. Переучить их невозможно. Этот факт объясняет нрав диких химер, неоспоримо определяющий их кровожадными монстрами. Однако, хаоситы научились отлавливать совсем еще несозревших особей и обучать их тому формату поведения, которое выгодно им.
Так из безумных мясных валунов, топтуны порой превращаются в послушных, абсолютно неагрессивных питомцев, которым за радость рвать жилы ради похвалы своих хозяев. Тот же принцип работает и для приручения ездовых животных. Некоторые особо безрассудные воины даже дрессируют боевых химер, дабы обрести в их лице преданного и неприхотливого спутника. Правда, еще никому не удалось обуздать дикую суть хищников, которая прорывается из сломленного нутра животного, когда его клыки впервые омываются горячей кровью жертвы. Разве что ближайшие родственники Великих могут похвастаться успехами, и то, лишь на уровне слухов...
– Десятник! – За спиной Сиддрика раздался возмущенный, требовательный голос, от которого стыли жилы у всех без исключения младших чинов армии. Конечно, командир далеко не последнего десятка вольной армии «Черного генерала», узнал того, кто, как всегда, бесшумным росчерком едва заметного импульса силы, оказался в смертельно опасной близости от него. – Десятник... – уже спокойно повторил ближник генерала, который отвечал за общую боевую подготовку солдат. Кто-то и старожилов армии прозвал этого варкийца «Грандмастером», с тех пор никак иначе к нему никто не смел обращаться. Даже генерал! – ...мне тут любопытно стало, куда ветер унес молодую поросль, а тут и ты затерялся! – Грандмастер неуловимым движением обогнул Сиддрика, проявившись полупрозрачным силуэтом уже перед лицом десятника. Спустя мгновение визуальное проявление стихии развеялось, и Сиддрик едва не рухнул на колени под натиском белозубой улыбки молодого мужчины, появление которого всегда ознаменовало пытку. Не ту, которой подвергались пленники в сырых казематах, а ту, что с завидной любовью распространял в рядах своих учеников заботливый инструктор.