– Ключ? – Дернул бровью акторианец. – От главных городских ворот, или от опочивальни самого лорда?
– Ключ от врат между этим миром и Срединным. – Терпеливо ответил я, игнорируя совсем неуместные шутки друга. Он всегда ведет себя глуповато, когда нервничает. Ну, или не только когда нервничает... – Ключ признает меня потомком самодержца, ставшего первым правителем Пустошей, а вот дальше... будет дальше.
– Кажется, я определился... – изобразил жалостливое выражение лица Криль, – ...я тебе сочувствую. Лучше родиться тритоном, чем снова стать аристократом!
– Снова?
– А... – отмахнулся акторианец, – до перерождения я был сыном одного из влиятельнейших людей планеты, аристократа первой величины. – Лицо Криля исказила гримаса глубокой скорби и досады. – Память-то, она не сильно и открывается, но эмоции и чувства, у меня, как всегда, бегут с ощутимым опережением всего и вся. Поэтому, могу смело заверить тебя, что семейное счастье я познал именно в этом мире, будучи сыном самого простого торговца. Ну... – развел он руки в стороны, – ...до попадания сюда, конечно.
– Отринь меланхолию, друг мой! – На моих губах непроизвольно заиграла заговорщицкая улыбка. Не то, чтобы мне было сложно прочувствовать горечь в словах Криля, просто... Да у всех свои проблемы, в общем-то, и все. А Криль настоящий мужчина, в каком бы обличие не оказался. Я отчетливо это осознавал. Ему не нужна моя жалость и сочувствующее выражение лица. Взбодрить его может совсем иного характера поддержка: – Ты обрел в этом мире друзей, а вместе с ними и великие горы событий, каждый валун на теле которых – абсолютно неповторимое и безрассудное приключение, так и сыплющиеся на наши бедные головы!
– Ха! – Вмиг повеселел, акторианец, торопливо выбивая черные хлопья угольков из трубки об опиленную доску, служившую скамьей у очага. – Вот это ты правильно подметил! Поэтому предлагаю вернуться за стол к остальным, и смыть эту позорную трезвость, которой совсем не место в моей душе! – Криль пару раз дунул в чашу трубки, насытив поток воздуха частицами своей стихии, и, убедившись в том, что курительный атрибут, наконец, очистился от нагара, резко понялся на ноги. Бросил на меня озорной взгляд, подмигнул, и засеменил к шатру.
– А ты ведь так и не высказал свое мнение по поводу предстоящих событий! – Чуть повысив голос, крикнул я ему в спину, медленно поднимаясь со скамьи. – Ты со мной, или да?
– Ха! – Тут же обернулся Криль, озарив меня какой-то таинственной улыбкой. – У меня тут возникло стойкое чувство этого... как его? Дежавю, вот! – Он вскинул руку вверх, демонстрируя момент прозрения. – Я так же стоял практически в дверях какого-то здания, и, обернувшись к тебе, спросил: «Ты со мной, или да?».
– И что же это было за здание? – уже догадываясь о том, каким будет ответ, подыграл я другу.
– Какой-то увеселительный дом, полагаю! – Усмехнулся Криль.
– И я пошел за тобой?
– Пф! – С нескрываемым удовольствием возмутился Криль, и скрылся в громоздких складках входной занавеси шатра.
Что сказать, совет ближнего круга прошел как нельзя... плодотворно. Причем к грядущим событиям мы так и не вернулись. В душах моих людей, будто что-то треснуло, надломилось. И что самое любопытное, переломы в жизни оказывают и благотворное воздействие так же часто, как и приводят к рекам горечи и отчаяния. Суть, как и всегда, кроется в мелочах. Бой ближний круг единой эмоцией, подобно, мифическому дракону, сорвал с себя оковы крепкой скорлупы, и с предвкушением в глазах смотрел на этот мир. Такой изменчивый, а значит, безграничный.
Утро встретило нас избыточно хмурым небом. В Пустошах оно всегда неприветливо, но сегодня, будто мир Хаоса созерцал подготовку моей армии к походу с ворчливым негодованием. Если отринуть мудрость Лу, и опустить мироздание до понимания смертного, то лиловая стихия сейчас явно чувствовала что-то неладное, и беспомощно наблюдала за теми, кто готовился устроить в ее вотчине настоящий... бедлам. Мы, конечно, никакие не драконы, но вот стою я с кружкой горячего чая, глубоко вдыхаю его многогранный аромат, наблюдая за организованной суетой моего войска, и ощущение такое, что в еще не слаженных легендах нашим именам вполне по силам затмить этих летающих ящериц...
К полудню армия полностью перешла в походный режим. Обжитый лагерь словно опустел, хотя жизнь все еще суетилась в его границах, но мертвый песок словно пробудился от многовекового сна и беззвучно вздыхал. Не знаю, от облегчения или от досады. Меня это не заботило. Мысли уже давно унеслись за горизонт, туда, где найдет временное пристанище моя душа.