— Договорились.
— Можешь свободно ходить по дому, Арчи тебе ничего не сделает. Он уже жалеет о содеянном.
Сказав это, Михаил покинул мою комнату, оставив дверь открытой, тем самым давая понять, что никто меня закроет. По крайней мере, я могу быть свободна ровно столько, сколько проспит хозяин моей темницы.
Выбросив порванную футболку в мусорное ведро, сменила её топом, поверх которого надела свободный пуловер. Практически на цыпочках подошла к порогу комнаты и выглянула в коридор. Пустой. Дверь в комнату Арчи в конце коридора закрыта. Снизу слышны тихие разговоры охранников.
Вернулась к своему шкафу и достала кеды. Находиться в этом доме в данный момент не было ни малейшего желания. Если Арчи вновь решит со мной «пообщаться», то я хочу иметь возможность уйти или даже убежать. Находиться в замкнутом пространстве рядом с ним совершенно не хочется.
Опасливо оглядываясь, спустилась на первый этаж, где Дэн, Жорик и Михаил собирали осколки разбитых ваз и сломанных картин в мусорные мешки.
— Привет, красавица, — заметил меня первым Жорик. — Иди на кухню, позавтракай хоть. Мы тут приберём пока.
— Аппетита нет, — прошла мимо них к выходу из особняка.
— Зонтик хоть возьми, — прокричал мне в спину Дэн. — Скорее всего, дождь скоро начнется.
Проигнорировала. Не хочу останавливаться, возвращаться. Не хочу находиться внутри этой обители ужаса и порока ни секунды.
На улице меня встретило тяжелое свинцовое небо. Где-то вдалеке слышались раскаты грома. Долго раздумывать над тем, куда идти, не пришлось — ноги сами понесли меня к озеру.
Привычно устроившись на большом валуне, прижала к груди колени. Водная гладь озера казалась черной, рябилась от потоков холодного ветра. Окружавшая меня тайга шумела кронами деревьев, подобно буйному ручью.
С каждым новым порывом ветра шум становился всё сильнее, всё более угрожающим. На меня упали первые крупные капли дождя, впитываясь в одежду. Становилось всё холоднее, ветер пробирался под одежду, заставляя мелко дрожать.
Сколько я здесь уже сижу? Три часа? Четыре? Не важно.
Легкий дождик постепенно перерос в самый настоящий ливень. Становилось всё холоднее, одежда неприятно липла к телу.
Поняв, что и дальше сидеть здесь в одиночестве и мёрзнуть — самое настоящее ребячество. Поэтому спрыгнула с валуна и пошла в направлении особняка. Там хоть и не сказочный рай, но, по крайней мере, тепло и сухо.
Обнимая себе за плечи, завернула за угол дома и наткнулась на обнаженный мужской торс. Сильные руки до боли впились в плечи, встряхивая меня:
— Где ты была? — прогремел голос Арчи, пробуждая во мне страх и ненависть.
Его черные волосы сосульками прилипли ко лбу. В глазах, чуть прищуренных от дождя, застыл лед презрения.
— Не твоё дело, — прошипела ему в лицо и попыталась скинуть с плеч ладони. — Отпусти меня.
— Какого хрена ты ушла? Я тебя не отпускал! — его холодный тон пробирает до костей и это злит ещё больше.
— Нет, это я хочу спросить — какого хрена сегодня происходит? За что я сегодня получила порцию дерьма? Чем провинилась? — руки на плечах больше не кажутся такими твердыми. Взгляд серых глаз уже не режет своей сталью, в них видна вина. — Если я тебе надоела, ты наигрался, тогда открой эти чертовы ворота и дай мне уйти.
— Успокойся, Даша, — его голос кажется тихим и на удивление спокойным. В глазах уже нет той алкогольной туманности, что была утром.
— Успокоиться? — его спокойствие действует как катализатор для моей ненависти. Бесит! — Ты в очередной раз вытер об меня ноги, а я должна это схавать и успокоиться? Ненавижу тебя!
Бью его кулаками в плечи, в грудь, но он не двигается. Стоит как каменное изваяние и просто наблюдает за моими жалкими попытками причинить ему хоть малейшую боль.
— Я мудак, — наконец, произносит, заставляя меня остановиться и прислушаться. — Называй меня как хочешь. Я гораздо хуже, чем ты можешь себе представить. Но я сожалею о том, что сделал утром. Я не хотел этого.
— Да? А по-моему, очень даже хотел и был доволен собой.
— Ты ошибаешься, — тихо произносит он и уверенно прижимает меня к своему обнаженному торсу. — Пойдём в дом. Ты замерзла.
— Никуда я с тобой не пойду, — пытаюсь оттолкнуть его, но безуспешно, он лишь сильнее прижимает меня к себе, не давая возможности вырваться.
— Пожалуйста, — тихий хриплый рокот его голоса у самого уха заставляет остановиться.
Замираю. Лихорадочно пытаюсь анализировать, что вообще с ним происходит. Что за эмоциональные качели, на которых он так старательно весь день меня качает?