И сегодня он выглядит вымотанным. Морщины на лице под тусклым светом проступают резче — наверняка после напряжённых последних дней в больнице. Он откидывается в кресле, кожа скрипит под его весом, бросает очки на стопку сегодняшней административной ерунды и обеими руками закрывает глаза, массируя их медленно, по кругу.
— Это из-за моей дочери.
Аннализа.
Хотя для меня Ричард стал отцом, о ней я так сказать не могу.
Ещё в начале моей ординатуры жена Ричарда узнала об одной из его многочисленных любовниц. Подала на развод, запросила огромные алименты и увезла тогда ещё подростка-дочь в северную часть штата Нью-Йорк. Ричард годами ворчал о натянутых отношениях, но, к нашему обоюдному удивлению, Аннализа решила пойти по его стопам и поступила в медшколу. Унаследовав от отца талант, она быстро проявила его и окончила учёбу с отличием.
Но, к его откровенному разочарованию, ординатуру она решила пройти в качестве волонтёра на судне Compassion Cruises. Вместо того чтобы вернуться в город и учиться у отца, она теперь живёт без копейки, на грузовом судне, курсирующем у берегов Африки.
— Что с Аннализой? — спрашиваю я.
Он тяжело вздыхает.
— Изначально она должна была закончить этот год на Compassion Cruises, а потом мы бы что-то поменяли. Достигла своей цели, — он отмахивается, словно от назойливой мухи. — Помогла обездоленным. — Он хмыкает, обводя слово «помогла» в воздухе кавычками. — Пора бы ей вернуться в город и узнать, что в ординатуре есть навыки поважнее, чем наложить пластырь.
— Но?.. — догадываюсь я, что план изменился.
— Её мать связалась со мной. Оказалось, Аннализе нравится работать за границей. Моя дочь предпочитает спать рядом с бочкой из-под нефти и рисковать подцепить вирус Зика, чем работать в обычной больнице, которую она теперь называет «слишком политизированной».
— Чёрт, Ричард, — я провожу ладонью по лицу. Последний год он не скрывал своего раздражения выбором дочери. Предлагал ей работу здесь, пытался подкупить деньгами — бог знает, что ещё. Учитывая, что она на всё это не согласилась, неудивительно, что и сейчас не передумала. — Значит, она хочет закончить ординатуру за границей?
Он кивает и наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол.
— Да. Но раз она всего лишь ординатор, а программа, которую она нашла, не платит зарплату на её уровне, позволить себе это она не может.
Я хмурюсь, не понимая, куда он клонит. Я не в курсе всех нюансов её программы. Хотя я не против самой идеи волонтёрства, лично мне куда приятнее возвращаться домой в пентхаус с кондиционером и спать на своей огромной кровати — с женщиной или без.
— Я думал, такие программы оплачивают проживание тем, кто подходит по условиям.
— Частично. Койку на корабле и доставку к месту они обеспечат, но зарплаты у ординатора нет. У неё есть базовые расходы, без которых она не обойдётся, и до сих пор она покрывала их за счёт гуманитарного гранта. Но из-за некоторых финансовых «случайностей», к которым я, возможно, имею отношение, грант у неё внезапно отобрали… — он откидывается в кресле, складывая руки домиком под подбородком. Я усмехаюсь.
Ричард умеет добиваться своего. Он не только заведующий хирургией, но и безжалостный делец. Не удивлюсь, если он в переносном смысле прижал к горлу того, кто курировал грант, и заставил лишить её финансирования, чтобы вернуть в Штаты.
— Теперь ей нужно найти больше денег, чем она зарабатывала за всю жизнь, чтобы продолжить программу. Поэтому я предложил ей сделку. И, Колт, мне нужна твоя помощь.
Я провожу рукой по волосам, отметив, что давно пора подстричься.
— Ты знаешь, я помогу тебе чем смогу, Ричард. Но не уверен, что смогу быть полезен двадцатилетней, которая мечтает жить в хижине в Бирме. У нас нет ничего общего.
Он фыркает, опуская руки.
— Именно. Мы с ней договорились: она переезжает в город на полгода, чтобы закончить второй год ординатуры здесь, при условии, что потом я оплачу ей два года в её чёртовом Тимбукту.
Чёрт. Ещё одно напоминание, почему мне не нужны дети. Мои деньги тратятся на меня, а не на ерунду вроде этой волонтёрской программы, когда она могла бы вернуться домой, зарабатывать нормальную зарплату ординатора и проводить время с отцом.
— И где тут в этой схеме я?
Ричард бросает взгляд на дверь, и я прислушиваюсь — из коридора доносится смех хирургической бригады. Он кивает, и я поднимаюсь, чтобы закрыть дверь. Похоже, то, что он собирается сказать, не должно выйти за пределы этого кабинета.
— Аннализа хочет стать хирургом, и это проблема номер один.
Я слегка опешил.