Но сначала нужен душ.
Я кивнула в сторону коридора за спиной.
— А давай я прощу тебя за весь этот дурдом, если ты позволишь мне принять душ.
Он тихо фыркнул, махнув рукой за мою спину.
— Ванная там.
Я развернулась, схватила сумку у стула и медленно пошла по коридору, заглядывая в каждую дверь в поисках гостевого санузла. В первой обнаружила огромный кабинет с целой стеной, заставленной книгами — от классики до литературы о налогах. Я ухватилась за косяк, чтобы рассмотреть названия, когда за спиной раздался низкий голос Колта:
— Ты всегда такая любопытная, когда приходишь в гости?
Я обернулась, удивлённая его насмешливым выражением.
— Просто пытаюсь понять, зачем хирургу нужны книги по налогам.
Он поднял руку, предлагая идти дальше. Я прошла мимо него, потянулась за ручкой следующей двери, но он сказал:
— Это мой спортзал, гостевая ванная следующая справа.
— Спортзал? — я вскинула бровь.
У него, конечно, тело явно не от дивана, плюс эта данная ему богами широкая талия, что заставляет форму сидеть особенно красиво, но ведь в доме точно есть общий зал. Или он мог бы купить абонемент в дорогой клуб с баром свежевыжатых соков и кортом для пиклбола.
Он пожал плечами, почти смутившись.
— Не люблю заниматься с другими людьми.
Ну, это в его духе.
Я чуть не прошла мимо следующей двери, но застыла. Когда он сказал «гостевая ванная», он имел в виду ванную, достойную персидской царицы.
Прекрасная плитка цвета песчаника устилала пол, поднимаясь по стенам к просторной душе без бортиков. С потолка падали две лейки, и я уже представляла, как можно провести полдня под этим дождём, когда взгляд наткнулся на огромную гидромассажную ванну, занимающую целый угол.
Она достаточно большая, чтобы вместить целую команду по регби, с мягкими подголовниками с обеих сторон. Я сажусь на край, провожу рукой по гладкому хромированному крану и уже точно знаю, где хочу провести ближайший час.
Обернувшись через плечо, поднимаю бровь в сторону Колта.
— Можно, я приму ванну?
Он усмехается и подходит к стене возле ванны, открывая небольшую скрытую панель. Пару раз нажимает кнопки — тихий сигнал, и по основанию вспыхивают мягкие жёлтые огни, а я подставляю ладонь под поток воды, льющейся из водопада.
— Наполнится минуты за четыре, — говорит он, направляясь к дальней стене с шкафами. Достаёт корзину и начинает перебирать бутылочки, ставя их на столешницу. — Это, кажется, пена для ванн, если ты любишь? — Он ставит корзину и достаёт что-то ещё: стеклянные баночки с разноцветными солями. — А может, хочешь эти штуки? — Он оборачивается ко мне с контейнером в руке. — Понятия не имею, что они делают.
Я прикрываю рот ладонью, чтобы скрыть смех.
— Это соль для ванн, Колт.
Беру у него поднос, читаю выгравированные названия на крышках: эвкалипт, лаванда, сакура. Беру ещё пену и выбираю сандаловую ваниль и эвкалиптовую соль.
— Не могу поверить, что у тебя здесь всё это. Никогда бы не подумала, что ты из тех, кто любит понежиться в пене после тяжёлого дня.
Он усмехается, на этот раз искренне, и низкий смех прокатывается по комнате, приятно отдаваясь на коже.
— Я точно не любитель ванн. Наверное, с детства ни разу в ней не был, разве что родители заставляли.
Я округляю глаза, переводя взгляд с него на ванну и указывая пальцем.
— У тебя есть вот ТАКАЯ ванна, и ты её ни разу не использовал?
— Ты, может, первая, кто вообще её принимает. — Он кивает в сторону коридора. — Моя ванная с хорошим душем. А так я чаще принимаю холодный душ или делаю ледяные погружения.
Я передёргиваюсь.
— Ты любишь ледяные погружения?
— Господи, нет. Терпеть их не могу. Двенадцать лет каждое утро обливаю себя холодной водой и до сих пор ненавижу каждую секунду.
— Колт, — смеюсь я, расстёгивая флисовую куртку, так как пар уже заполнил комнату. — Если ты это ненавидишь, зачем мучаешь себя? Жизнь слишком коротка для холодных душей.
Снимаю куртку, поправляю майку под униформой.
Когда поворачиваюсь, он смотрит. И вдруг чувствую себя будто стою перед ним без одежды.
— Это майка, — отмечаю очевидное, слегка оттянув ткань.
Он прочищает горло и кивает.
— Да ну? Принцесса, я просто не ожидал, что ты начнёшь раздеваться при мне.
Слова вроде бы шутливые, но в них есть что-то ещё — голос стал ниже, взгляд задержался. И хотя я чувствую себя разбитой, мечтая просто включить телевизор и лечь в ванну, его глаза не отрываются. Они скользят по моим рукам, поднимаются к груди, прожигают ключицы, и где-то внизу живота вспыхивает неугомонная мысль — сорвать с себя эту майку и, может, и бюстгальтер тоже.