Она всё ещё была там, когда я разогрел равиоли с луком-пореем и мыл тарелку, чтобы поставить её в посудомоечную машину.
Она всё ещё была там, когда я включил телевизор посмотреть спортивные новости, и когда началась реклама, во мне зародилось беспокойство, что с ней что-то случилось.
И тут я услышал её тихий голос, зовущий меня, и я сорвался с места. Соскочил с дивана, почти бегом пронёсся по коридору к ванной.
Я дважды стукнул, положив руку на ручку, и спросил, всё ли в порядке. Помолчал секунду, давая ей время ответить, прежде чем снова постучал, уже поворачивая ручку.
Дверь распахнулась, и в лицо ударил горячий пар. Я прищурился и сразу увидел её — она сидела, сгорбившись, на закрытой крышке унитаза, завернувшись в белое пушистое полотенце, руки обхватили живот.
Я бросился к ней, упал на колени и потянулся, чтобы погладить её по спине. Она вздрогнула, но повернула голову, встретившись со мной глазами — тёплые, шоколадные, как всегда.
— Ты со мной, Искра?
Она кивнула, но, когда выпрямилась, пошатнулась, и я подхватил её руками.
— Голова кружится. Кажется, я переборщила.
— Давай помогу. — Я расстегнул её сумку, стал искать вещи, которые она кидала туда раньше. Достал мягкую футболку, собрал ткань у горловины, подавая знак наклониться.
Она выпрямилась, и я накинул её через голову. Мы молча работали в паре, просовывая её руки в рукава, опуская ткань до талии, а потом я потянулся за пижамными штанами.
Опустился к её ногам, помогая просунуть сначала правую, потом левую. Большие пальцы невольно коснулись её гладкой кожи, ещё тёплой и влажной после ванны, когда я натянул резинку до колен и предложил ей встать.
Держа её руками, словно хрупкое существо, я поддержал её на двух дрожащих ногах, словно новорождённого оленёнка. Она натянула штаны, полотенце упало к её ногам. Я не отводил взгляда от потолка, прекрасно понимая, что стоит увидеть хоть сантиметр её обнажённой кожи и мне конец.
— Моё предложение о том, чтобы нести тебя на спине, всё ещё в силе, — прошептал я, и она слабо рассмеялась.
— Если я не лягу в ближайшие минуты, придётся согласиться.
Я вывел её из тёплой ванной в гостиную, убрал подушки, чтобы она могла лечь на диван. Когда она устроилась, принёс ей стакан воды и поставил рядом.
Сел на край, лицом к ней.
— Что тебе нужно? Хочешь поесть? Какой у тебя сейчас сахар? — Я потянулся к её часам, отмечая, что показатели всё ещё высокие.
— Не хочу есть. Хочу просто отдохнуть.
— Что нам делать с сахаром?
Она перевернула запястье, коснулась экрана часов.
— Всё ещё немного высок, но я ввела маленькую дозу инсулина. — Наверное, заметив моё тревожное лицо, она улыбнулась: — Обещаю, позже поем, ладно?
Я тяжело выдохнул, открыл шкаф под телевизором, достал несколько пледов и накрыл её самым мягким. Она подтянула его к подбородку, зарылась в тепло.
Её глаза закрылись, и я сидел, наблюдая за ней, не желая выпускать из виду, пока она такая хрупкая.
Наверное, слишком долго смотрел, потому что она приоткрыла один глаз и прищурилась.
— Ты собираешься так и пялиться на меня всю ночь?
Я провёл рукой по затылку, взъерошив ещё влажные волосы.
— Аннализа, я… Господи, прости. Я так чертовски виноват.
Она перевернулась на спину, села, подложив подушки.
— Мы же уже обсудили это.
Я кивнул.
— Да, но это не отменяет того, что я чувствую.
— Ты всегда мучаешь себя за то, чего не мог контролировать?
Её слова ударили прямо в сердце. И, похоже, моё лицо всё выдало, потому что её взгляд смягчился, и она протянула руку, положив ладонь мне на колено:
— Колт, клянусь, всё нормально. Я справлюсь. Это не твоя вина, что у меня диабет.
Это не моя вина, но это моя вина, что она так надорвалась. Моя вина, что не дал ей пообедать, даже перекусить. Такой график угробит и абсолютно здорового человека, не говоря уже о том, кто должен держать баланс.
— Хочешь помочь? Отвлеки меня.
Мыслей о том, как я хочу её отвлечь, слишком много, и я поспешно прочистил горло.
— И как?
Она убрала руку с моего колена, и я тут же ощутил пустоту. Зарылась обратно под одеяло, глядя на меня своими карими глазами:
— Расскажи, почему у тебя такая роскошная ванна, а ты её ни разу не использовал.
Я усмехнулся, пересел на другой край дивана напротив неё. Вытянул ноги, наши носки почти коснулись.
— Люблю красивые вещи.
— Вижу, — она кивнула на квартиру. — Тут есть всё, о чём можно мечтать.
Я огляделся и кивнул, но в голове мелькнула мысль: почему всё равно кажется, что мало? Почему никогда не хватает? Почему нет чувства завершённости?