— Помнишь, ты спрашивала меня, верю ли я в светлые стороны? Когда рассказывала про Ашу?
Она кивает, не поднимая головы.
Я раньше не задумывался о таких вещах. Всегда считал, что всего добился сам. Кузен умер, когда я почти окончил медшколу, а Ричарда встретил год спустя. Тогда я считал его отцом, которого у меня не было. Мы ездили вместе на выходные, учились, даже… ну, кое-что делали, о чем Аннализе лучше не знать.
— Я не верил в знаки, не верил, что из беды может выйти что-то хорошее. Казалось, это какие-то сказки для наивных.
Она игриво щипает меня, а я перехватываю ее руки, притягивая к себе, пока она ложится на меня грудь к груди, волосы падают мне на шею.
— Может, все, что было, случилось для того, чтобы привело меня в этот момент. К тебе.
Ее тело чуть напрягается, и она приподнимает голову. Но не убегает. И я продолжаю:
— Если бы я не был так одинок перед ординатурой, встреча с твоим отцом не имела бы для меня такого значения. Если бы не сблизился с ним, он бы не попросил меня быть твоим наставником. Мы бы никогда не встретились. А значит, я не лежал бы сейчас рядом с самой потрясающей женщиной, которая сводит меня с ума, даже когда я старый и уже вымотан. Я бы все прошел снова. Все дерьмо с отцом, смерть дяди — все, если бы это привело меня к тебе.
Она тихо смеется, но остается на месте, прижимаясь ко мне. И только когда я чувствую на шее теплые капли, понимаю, что она плачет.
— Анни?
Я переворачиваю ее на спину, сам остаюсь над ней.
Убираю густые локоны с ее лица, разглаживая их по лбу, даю ей время.
Она смотрит в потолок за моей спиной, не решаясь встретиться со мной взглядом, и я думаю, не сказал ли лишнего. Ну кто признается в таких чувствах до первого свидания?
— Это пугает тебя?
— Нет, — хрипло отвечает она, всхлипывая. — Нет, это… — Она выдыхает и, наконец, встречает мой взгляд. — Я сама думала о том же. Я была так расстроена, когда сорвался мой грант. Когда директор нашел меня на корабле и сказал, что надо лететь домой, это было как удар.
Я морщусь, зная, почему ее грант не прошел, и что скоро придется рассказать правду.
— Я злилась на весь мир. На отца, который отнесся ко мне как к ребенку, а не как к врачу.
Она смотрит мне в глаза и берет мое лицо в ладони. Ее ноги выбираются из-под меня и обвиваются вокруг моих бедер. Я чувствую, как просыпается желание, но заставляю себя слушать.
— А потом я узнала тебя, и все стало на свои места. Я уезжаю через пару месяцев…
— Я знаю, — перебиваю я, давая понять, что, несмотря на всю сложность моих чувств, я не буду мешать ее мечтам.
— Я уезжаю, — повторяет она. — Но впервые с подросткового возраста я не уверена, что хочу уезжать.
Мой взгляд встречается с ее, и между нами снова пролетает немой разговор. Мы оба знаем, что значим друг для друга; знаем, что между нами есть что-то особенное. Но оба понимаем — этому придет конец.
И, пожалуй, я забочусь о ней слишком сильно, чтобы позволить ей даже подумать о том, чтобы остаться. Если она откажется от своей мечты ради того, чтобы быть здесь со мной, чтобы терпеть сложные и натянутые отношения с отцом, думаю, она пожалеет. Может, когда-нибудь она вернется. Господи, как же я на это надеюсь. Но если вернется, то только по собственной воле. Я не хочу, чтобы она когда-нибудь проснулась и задумалась, чего лишилась, или решила, что жизнь могла бы сложиться лучше, если бы она меня не встретила.
— Но сейчас нам об этом думать не нужно, — говорю я, притягивая ее ближе и касаясь губами ее шеи.
Я дразню ее легкими поцелуями, ощущаю, как она поворачивает тело, открываясь для меня. Когда она уже теплая, влажная, двигается бедрами навстречу, я быстро надеваю презерватив и настраиваюсь. И, входя в нее, обнимаю крепче и мысленно благодарю за эти редкие светлые моменты.
Глава 24
Аннализа
— Скажи, что происходит с доктором Эндрюсом?
Я едва не поперхнулась дорогим шампанским, пузырьки ударили в нос, пока я опускала бокал от губ.
— Прости? — прохрипела я, смахивая каплю с нижней губы и поворачиваясь к Мартину. — С чего ты взял, что я знаю хоть что-то о докторе Эндрюсе?
Мартин приподнял идеально выщипанную бровь на мой дерзкий ответ.
— Ну, раз уж последние несколько месяцев ты у него в подручных, то, скорее всего, именно ты и получаешь на себя весь удар его хамского поведения. Я подумал, может, тебе известно, почему он сегодня особенно раздражен.
Он махнул рукой за мою спину, и я воспользовалась моментом, чтобы медленно обернуться туда, где в последний раз видела Колта.