Весь вечер я старалась делать вид, что он просто один из докторов, пришедших на благотворительный вечер. Когда мы с Мартином вошли, я нарочито восхищалась белым праздничным декором и легкими кружевными тканями, развевающимися у окон. Указала на ледяную скульптуру с логотипом больницы, пробормотала о том, сколько же это, наверное, стоило, прежде чем позволила себе оглядеть зал в поисках Колта.
А когда нашла его у камина, кивающего в такт словам моего отца и глядящего в огонь, чуть не подавилась собственной слюной. Он пришел в темно-синем костюме, который сидел на нем так, словно был сшит по нему, подчеркивая широкие плечи и мышцы, о которых я слишком хорошо знаю. Черт возьми, он как всегда чертовски привлекателен. На запястье поблескивают дорогие часы, а узкий вишневый в полоску галстук — тот самый оттенок, что и мое платье. И ведь он спрашивал о нем на прошлой неделе. Я шумно выдохнула, голова сразу же заполнилась мыслями о том, как бы мне этот галстук использовать потом.
Колт всегда выглядит так, будто его что-то бесит. Или будто у него хронический запор. На работе он чаще всего хмурится, брови сведены, руки скрещены на груди. Его поза всегда словно говорит: «Давай быстрее, не трать мое время». Единственное исключение — когда он в своей стихии: в операционной, с инструментами в руках и со своим плейлистом злого парня.
Или в спальне со мной.
Когда я вижу его через зал, мне приходится собирать всю волю в кулак, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. Чтобы делать вид, будто это просто коллега, а не мужчина, о котором я думаю каждый день и в чьей постели я сплю.
И я могу честно сказать, что последние месяцы с ним — лучшие в моей жизни. Даже если отбросить секс, работать рядом с ним и учиться у такого талантливого хирурга — это всегда было моей мечтой.
Но Мартин прав. Колт сегодня еще мрачнее, чем обычно. Стоит рядом с моим отцом и вице-президентом совета директоров, кивает, но я вижу, что его мысли далеко.
Могу поспорить, что отец притащил его сюда ради светских бесед, а он от этого тихо сходит с ума. Он утверждает, что мечтает стать главным врачом, когда мой отец уйдет, но его равнодушие к больничной политике говорит об обратном. За его спиной иногда шепчутся, мол, из него получится никудышный руководитель: слишком вспыльчив, не умеет слушать. И как же мне хочется, чтобы они видели ту сторону, что знаю я. Сторону внимательного, заботливого, способного даже подобрать галстук под мое платье, хотя никто и не догадывается, что мы вместе.
В его руке бокал с янтарной жидкостью, сжатый так крепко, что костяшки пальцев побелели. Он медленно подносит его к губам и делает мучительно долгий глоток.
— Ты прав, — наконец говорю я, поворачиваясь к Мартину. — Он и правда выглядит злее, чем обычно.
Мартин еще пару секунд изучает Колта у меня за спиной, потом возвращает взгляд ко мне, поджимает губы.
— Зато костюм на нем сидит чертовски хорошо.
Я расхохоталась так громко и неожиданно, что схватилась за его предплечье, чтобы не завалиться набок. Мой взрыв смеха привлек внимание гостей, и, глянув снова на Колта, я заметила на его лице едва заметную улыбку и холодный взгляд моего отца. Я закатила глаза и вернулась к Мартину.
— Извини, мне нужно в туалет, — проговорила я, прочистив горло.
Поставив бокал на стол, я схватила клатч и направилась к выходу. Сделала небольшой крюк, проходя мимо отца и за спиной Колта.
Легко коснулась его локтя, надеясь, что жест был достаточно незаметным, чтобы уловил только он.
Выйдя из душного, переполненного зала, я глубоко вдохнула и пошла по коридору к туалетам.
Мой взгляд упал на огромные окна в пол, выходящие на ночной городской пейзаж.
Снег падал крупными хлопьями, цеплялся за стекло и медленно сползал вниз. Я подошла к окну, приложила ладонь к раме, позволяя холоду проникнуть сквозь стекло.
Синий силуэт мелькнул сбоку, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто идет за мной. Я уловила аромат его парфюма и ощутила его присутствие кожей. Даже с закрытыми глазами я бы его узнала. Я медленно опустила руку от стекла, вытирая пальцы о ладонь и продолжая идти.
Дойдя до поворота к туалетам, я заметила маленький уютный бар напротив. Почти скрытый за высоким растением, он манил мягким светом, а певец перебирал струны гитары. Я задержалась на секунду, впитывая атмосферу, позволяя себе слегка покачаться в такт музыке.
Вот где было бы весело провести вечер. Вместо душного зала, забитого директорами и хирургами, вместо шепота у аукционных лотов и прищуренных взглядов на толщину стейка — быть здесь. Уютно устроиться с Колтом в углу, музыка настолько громкая, что ему пришлось бы наклоняться ко мне, чтобы что-то сказать. Я бы спряталась под его большой рукой, позволив ей тяжело лежать на моем плече, пока мы неторопливо пьем и забываем про все на свете.