— Пойду после одиннадцатого, — стоял на своем Матвей.
— Да почти все шаманы учились очень мало, — напомнила дух. — Многие и уходили то после девяти и заметь не в колледж, а сразу работать. А уж после всех одиннадцати классов так никакого колледжа, училища и тем более университета.
— Ну я же не в универ собрался, — буркнул парень. — Всего лишь колледж.
— Всего лишь? — вскинулась Ака. — Да мало того, что ты собрался еще два лишних года учиться, так не в каком-то обычном колледже, а в медицинском. Ты хоть знаешь, что учеба там не из легких?
— Да уж в курсе, раз собрался туда.
— И ты в больнице рвешься работать?
— Да! Ну точно не сидеть до конца жизни где-нибудь на краю деревни и быть для людей каким-нибудь лесником или кем там еще шаманы обычно подрабатывают.
— Так удобнее выполнять свои прямые обязанности, — возразила дух.
— Работать полноценно для своего Мира тоже та еще обязанность.
— Ты не для этого был рожден шаманом.
Вот сколько можно вот так спорить?
— А-а, Ака, это бесполезно, не пытайся меня переубедить. Ведь все равно пойду в мед, — закончил их разговор Матвей.
На самом деле он мог пойти и на платное после девяти, если бы обратился к Вадиму с просьбой оплатить обучение. Вполне возможно, что дядя бы пошел навстречу, он неплохо относился к желанию племянника пойти учится на фельдшера. Но нет, Матвей же гордый, и денег просить не стал, решил пробиться на бюджет.
И после одиннадцати действительно пробился. Рейтинг по школе он подтянул и последние годы школы готовился к экзамену по биологии, которую в большей части любил, особенно то в ней, что можно было хоть как-то соотнести с шаманством. И сдал, надо признать, не так уж и плохо, на бюджет хватило. А значит, открылся доступ и к стипендии.
Ака только вздохнула, сухо поздравила Матвея с победой, когда он, стоя в здании медколледжа, отыскал свое имя в списке зачисленных на бюджет. И с опаской принялась ждать сентября, который обещал начало новой и для парня, и для Аки жизни. Студенческой жизни.
Что ж, все оказалось не так страшно, как предполагала Ака. К колледжу Матвей привык быстро. Ему доставляло удовольствие сидеть на парах и готовиться к ним. Отдельным интересом стал латинский. Когда духи впервые услышали слова мертвого языка в комнате, то решили, что это новая забава шамана отдавать им приказы. Правда быстро сообразили, что к чему, стали прислушиваться к словам, исправляя неправильно произнесенные термины. Все-таки в духах было вложено знание языков. То, что его исправляли, Матвея не радовало, он злился, но к советам все же прислушивался, ведь они были по делу.
Учить приходилось много, особенно по анатомии. Ради этого предмета парень даже купил по дешевке череп в магазинчике, что находился у колледжа. Новый обитатель комнаты очень приглянулся духам, и когда они прилетали докладывать шаману об обстановке с духами, считали своим долгом опуститься к черепу, который теперь стоял на столе чуть правее от компьютера парня.
Если Матвей привык к жизни-медика быстро, то многие обживались дольше и мучительнее, особенно девушки. На первых порах виды внутренностей человека приводили многих из них в ужас, некоторые даже падали в обморок. На это их препод по анатомии любила говорить: «На первом курсе всегда так. Привыкнете, и не на такие еще вещи смотреть будете».
Даже с большими объемами информации справлялся, во многом благодаря своей хорошей памяти, натренированной еще в детстве на запоминание разных шаманских вещей.
Как результат, не все из их группы выдержали семестр и забирали документы кто в середине учебы, а кто и после сессии. «Не мое», — при прощании с группой говорили они. Уходили и девушки, и парни. Так проходил отсев на всех специальностях.
Все эти воспоминания пронеслись перед Акой в мгновение ока, и вот она уже как ни в чем не бывало вернулась к настоящему. Матвей рассказывал Лие про этот период не так подробно, как вспоминала о нем дух, но все же достаточно объемно.
А тем временем Лия медленно, но верно оживала. Ака затруднялась сказать, какой был у девушки характер до того переломного момента в ее прошлом, но после неизвестного пока им случая ее характер явно изменился, произошедшее заставило девушку глубоко замкнуться в себе. Но осознание того, что на рядом появился тот человек, который тоже видит духов, изрядно подняло Лие дух. Она больше не боялась лишний раз посмотреть на духов в страхе, что те пристанут к ней. Матвей строго настрого запретил им доставать девушку, пугать ее, как они это делали раньше, как призналась сама Лия. Раньше пусть они не всегда замечали, что она их видит, все-таки девушка старалась не смотреть на духов прямо, но если замечали ее взгляд, направленный на них, то начинали преследовать по пятам. Сто процентов, еще и пытались заговорить с Лией, но вот только вот девушка их не слышала, а только отворачивалась от них с желанием не видеть этих существ.