Глянув на ветвь обычного на вид дерева, Бартоломей запечатлел там странную птицу с неестественным окрасом. Она тут же вспорхнула ввысь и улетела в сторону горы. Пожав плечами, тот двинул дальше.
Продвигаясь все дальше, фауна сменялась. На его пути возникли духи ветра. Простейшие элементали, которые чрезвычайной опасности не представляли, но все же имели хоть какой-то вес.
Духи ветра начинают атаковать его, создавая резкие порывы, которые практически сбивали с ног. Купец, понимая, что ему нужно действовать, собирает свои силы. Он принимает стойку и начинает использовать своё тело, чтобы уклоняться от атак. Один из духов ветра стремительно атакует его, и Бартоломей быстро наклоняется вбок, позволяя атаке пронестись мимо него.
Когда один из них пытается атаковать, он, делая уверенный шаг, вновь уклоняется. Находившиеся рядом друг с другом элементали тут же были пронзены огненным лучом, быстро развеивая их в эфире.
- Неужели отступили…
Он, понимая, что битва окончена, вздыхает с облегчением и продолжает свой путь по острову с чувством успеха в избежание ненужной возни и что он может продолжать поиски нужного ему артефакта.
Пред ним восстала высокая гора Эндрина, показывая свое величие и недосягаемость простым смертным, но у него была очень весомая причина навестить Небесных Вестников.
Узкая тропинка все больше сужалась и места становилось меньше, но как только тот крепко зацепился за уступ, тропа тут же обвалилась вниз.
Сильные потоки ветра так и намеревались скинуть путника с высоты, но тот был настроен решительно, продолжая взбирание на пик.
Внезапно, рядом с его пальцами оказалась птичка, что очень хотела поклевать пальцы Бартоломея.
- Кыш! Брысь! – покрикивал тот на нее, лишь бы она улетела, но та переставать явно не желала.
Махнув рукой, та отлетела и тут же вернулось к прошлому делу. Тогда у него уже не сдержали нервы и из пальца он выпустил огонек, кой немного подпалил ее оперение, давая понять, что делать так не стоит.
Наконец-то никто более не тревожил его до тех пор, пока он не взобрался до конца. Уже вот-вот близилась вершина и ветер стал совсем мощный: купец уже во всю закрывал лицо руками, а каждый шаг давался с трудом из-за шквалов.
Сделав решающий шаг, все тут же стихло, наступил полнейший штиль.
Подняв голову, перед ним оказалась ровная поверхность. У краев грозно стояли колонны, обрамленные странным металлом и около каждой, стоял полупрозрачный рыцарь.
- Здравствуйте. Я – Бартоломей, пришел сюда за Пером ветров для того, чтобы искоренить тьму.
Но Небесные вестники сохраняли молчание ровно до того момента, как тот не направился в сторону пьедестала, на коем лежал сияющий камень.
- Стой!
Тот тут же испугался и замер.
- Вижу, ты не просто искатель силы, а кандидат на роль важного игрока в грядущих событиях…
- О чем вы?
- Ты, Бартоломей, владелец очень великой силы, но тебе ее будет недостаточно, чтобы одолеть тьму. Именно поэтому мы – Совет Небосвода, ставим тебя перед выбором: Ты принимаешь силу артефакта, но взамен отдаешь свое «я», либо уходишь и остаешься жертвой.
- Но… Что значит отдать свое «я»? Я ведь никогда не стану прежним!
- В этом и суть выбора. Покажи, что ты действительно готов и достоин.
«Но кто я без своего «я»? Только сейчас я почему-то начал осознавать ценность сего дара, быть собой и ощущать… Рена, Хальдрам, Зенг, Рин… Неужели они все станут мне чужими людьми? В чем заключается выбор? Что произойдет? Но без этого мы вряд ли сможем победить Ралофа…» - думал Огненный барон.
Он стоял так минуты две, но потом уверенно дал свое согласие.
- Ну, хорошо. Ты сделал свой выбор. Прикоснись к Перу ветров. Добро пожаловать.
Пальцы медленно тянулись к артефакту, сильно дрожа. Капля пота упала на землю. Он прикоснулся к нему, вызывая дичайшее жжение в области руки и глаз. Перед глазами выскакивали фрагменты памяти, и он чувствовал в последний раз эмоции, как плохие, так и хорошие.
Все скакало перед взором, его детство на Фуциле, его игры с мальчуганами, его авантюризм, поездки по всему миру, приключения и страсть к ночным посиделкам в тавернах в теплой и любимой компании.
Но теперь – этого больше не было.
Он конечно помнил свое прошлое, но уже не со стороны участника, а со стороны третьего лица, это уже было не его прошлое, а чье-то другое. Все его эмоции, его переживания и чувства угасли в один момент, получая только абсолютно холодного и уже не Бартоломея, а какую-то бездушную куклу с большой силой.