Едва они скрылись за поворотом, Шторос спрыгнул к тушке и, поддев ее лапой, швырнул о стену. Тушка упала на землю с характерным шлепком. Шторос вскочил на уступ и затаился.
— Что, неужели недоносок вернулся за едой? — послышалась мысль со стороны патрульных, и из-за поворота выскочил один из троих самцов.
— Идите. Я задам ему трепку, чтобы в следующий раз неповадно было, — заявил он, оглядываясь. И тут Шторос, оказавшийся прямо над ним, поддел лапой тяжелый камень. Черный варрэн даже пискнуть не успел, придавленный камнем насмерть.
— Эй, где ты там? — встревожились остальные двое, услышав тяжелый удар скатившегося камня. Послышался шорох лап.
На первого варрэна, выпрыгнувшего из-за поворота, Шторос налетел коршуном и с размаху приложил его головой о валун, лишая сознания сильным ударом. И, едва успев развернуться, сшибся со вторым и покатился по земле рычащим клубком.
Динка затаила дыхание, впиваясь когтями в камень. Но сидела неподвижно. Шторос велел не вмешиваться без приказа. С одним-то он, наверное, справится.
Бой был яростный, но короткий. Только что они катались по земле, рыча и поднимая столбы красной пыли. И вот уже Шторос стоял, тяжело дыша, с окровавленной мордой и смотрел на своего поверженного противника, лежащего у его ног с разорванным горлом, из которого фонтаном била алая кровь.
— Ну, что скажешь? — услышала Динка в своей голове его самодовольный голос и с трудом отвела взгляд от истекающего кровью варрэна.
— Ты убил всех троих… — прошептала она, вздрагивая от ужаса и едва сдерживая тошноту.
— Нет, вон тот еще жив! — Шторос смотрел на нее разочарованно. Не такой реакции он ожидал. — Если бы я их не обезвредил, они убили бы нас с тобой, или присоединились к противникам Дайма.
Но Динка не могла разделить его убеждений. Черные ли, красные… все они были одинаковы. Все бессмысленно сражались друг с другом.
Шторос, тем временем, подошел к камню, который царапал молодой варрэн и принялся его обнюхивать. Сдвинуть с места такую громадину не под силу было даже Шторосу, не то что хилому юнцу.
— Динка, лезь наверх, прячься и наблюдай. Если кто-то появится — сообщи мне, — мысленно велел он, принимаясь рыть землю рядом с огромным валуном.
— Думаешь, это то, что нам нужно? — мысленно прошептала Динка, начиная карабкаться на камни.
— Думаю да, оттуда пахнет жильем. Но, если бы не этот парень, мы бы с тобой ни за что не заметили это место. Ты следишь за равниной? — отфыркиваясь от пыли, подумал Шторос. Он рьяно копал у подножия камня всеми четырьмя лапами, помогая себе пастью отбрасывать встречающиеся в земле камешки, и весь уже был покрыт красной землей.
— Да. Никого там нет, — проговорила Динка, снова и снова обводя взглядом открывшиеся ей просторы, особенно обращая внимание на направление, откуда явился патруль.
— Отлично, — пропыхтел Шторос, продолжая копать. Динка с интересом покосилась на него. Он явно собирался сдвинуть камень, но она пока не понимала, как именно. Но он копал так усердно, что она не сомневалась — он что-то придумал. Находчивости Штороса можно было только позавидовать.
— Может, я помогу тебе? — проговорила она, заметив, что у него одного дело двигается медленно.
— Нет. От тебя больше пользы там, наверху. Следи за окружающим. Те пятеро, что ушли в другую сторону, могут развернуться и явиться сюда, — ответил он, не переставая копать.
Динка сосредоточилась на наблюдении, но вокруг было тихо.
Внизу послышался громкий скрежет. Она с испугом взглянула на Штороса, но он стоял с довольным видом и взирал на дело своих лап. Выкопав под огромным валуном неглубокую яму и нарушив тем самым его равновесие, он в одиночку сдвинул с места каменную громадину. За ней обнаружилась темная щель.
— Это и есть вход в долину? — с сомнением в голосе спросила Динка.
— Не знаю, — проговорил Шторос, старательно заметая следы своей деятельности. — Но других зацепок у нас пока нет. Спускайся, идем внутрь.
Он первый протиснулся в щель и скрылся из виду. Динка, последний раз окинув взглядом пустынную равнину, скатилась с возвышения и соскользнула в проем между скалой и огромным камнем.
Я заставлю тебя пожалеть
Дайм очень хотел поверить маме. Сделать вид, что ничего не было. Жить снова дома в мире и согласии. Но нежный голосок Динки из его воспоминаний настойчиво спрашивал: «Ты когда-нибудь расскажешь откуда у тебя этот шрам?» Дайм тряхнул головой, выворачиваясь из-под лапы матери.
Шрам. Он не стал заживлять эту рану с помощью силы, позволив ей зарасти так, как зарастают раны на людях, оставляя после себя уродливые отметины. Он оставил эту отметину на своем теле осознанно, чтобы помнить.