Эта рана была нанесена когтями матери, этой самой лапой, которой она только что пыталась его приласкать.
— Я должен увидеть Даймира, — мысленно проговорил он, обращаясь к матери. — Ты отведешь меня к нему?
— Да, конечно! — улыбнулась она. — Следуй за мной и обрадуй отца своим появлением.
Охранники расступились, пропуская их обоих, но продолжали следовать за ними по пятам. Возможно, мама действительно была рада его видеть, но насчет Вожака Дайм не питал ложных надежд.
— Расскажи мне, как тебе удалось выбраться из ущелья, и где ты пропадал так долго, — мама не сводила с него сияющих глаз. Слезы ее высохли, оставив после себя лишь слипшиеся шерстинки под глазами.
— Это долгая история, — уклончиво ответил Дайм, сосредоточенно оглядывая родное поселение. Его поразила царящая здесь тишина. Они вышли к центральному озеру, но вокруг не было ни души. Не бегали дети, не играли между собой молодые самцы, не прогуливались дородные пожилые Варрэн-Лин. Долина будто вымерла.
— А где все наше племя? — удивленно спросил он у матери.
— О! Это тоже долгая история, — печально ответила мать. — Вожак прилагает все усилия, чтобы спасти племя от вымирания. Но нас становится все меньше.
— В поселении какая-то заразная болезнь? — насторожился Дайм, замедляя шаг. Как бы сильно не хотел он вернуться домой, но против болезней, вспыхивающих, словно пожары и уносящих с собой сотни жизней, варрэны были бессильны.
— Нет, что ты! — испуганно замотала головой мать. — Варр защищает нас от болезней, но не может уберечь от агрессии других племен. Почти все мужчины вынуждены были уйти на границу с белыми. А женщины и дети не могут прокормиться самостоятельно и умирают от голода.
— И где они все? — продолжал допытываться Дайм.
— Сейчас ты все увидишь своими глазами, сынок, — мама остановилась около пещеры Вожака и дружелюбно помахивала хвостом, приглашая его войти первым. Дайм с сомнением оглядел вход, ласково глядевшую на него мать, двух черных охранников, лежавших по обе стороны от пещеры и не спускавших с него настороженных взглядов. В глубине души Дайма терзало дурное предчувствие, весь его жизненный опыт твердил ему о том, что это очередная ловушка. Но объективных причин отказаться и не прослыть трусом перед лицом других варрэнов у него не было.
Дайм, кивнув матери, сдвинул носом висящую у входа шкуру и шагнул в темноту жилища. Он остановился у порога, давая глазам привыкнуть к отсутствию света, а носу учуять окружающие его запахи.
— Неужели это и вправду Дайм? — услышал он в своей голове голос Даймира и сощурился, силясь разглядеть его в темноте. Даймир лежал, окруженный тремя юными девушками, едва вступившими в возраст размножения. Девчонки старательно вылизывали его и без того блестящую шкуру, а он, лениво растянувшись, смотрел на Дайма из под полуопущенных век. От увиденного волоски на спине у Дайма зашевелились. И мать утверждает, что это его отец?
— А где Сайрина? — с трудом выдавил Дайм, вспоминая строгую, и даже временами жесткую Варрэн-Лин Вожака. Она скорей бы убила, чем позволила другой женщине прикоснуться к ее собственности. И всегда неотлучно следовала за Даймиром.
— Это первое, что ты хочешь узнать, едва вернувшись домой? Я начинаю подозревать, что у тебя что-то было с моей женой до того, как ты с позором сбежал из племени, — насмешливо проговорил Даймир.
— Это я-то сбежал? — зарычал Дайм, вмиг ощетинившись. — Как смеешь ты говорить мне такое?
— А разве все было не так? — Даймир откровенно забавлялся этим разговором, с интересом наблюдая за яростью Дайма и не выказывая ни малейшего беспокойства.
— Я пришел убить тебя! — рявкнул Дайм, изготовившись к прыжку. — Вставай на ноги и прими смерть, как мужчина!
Но вместо Даймира с ложа вскочили три Варрэн-Лин, шерсть их заискрилась, а по полу пещеры заструилась сила, испепеляя траву, выполняющую роль ковра, и обжигая лапы.
— Ай-яй-яй, какой глупый мальчик, — захохотал Даймир, переворачиваясь на спину и сладко потягиваясь. — Разве ты не видишь, что меня выбрали Варрэн-Лин. Не одна, не две… Все Варрэн-Лин племени принадлежат мне. Разве можешь ты убить меня?
Дайм переводил взгляд с одной девушки на другую. Он помнил их еще жизнерадостными детьми, с удовольствием играл с ними, если они соглашались взять его в свои игры. Сейчас же они смотрели на него враждебно и недоверчиво.
— Что здесь происходит? — Дайм попятился, оглядываясь на мать. Он был готов к чему угодно, но только не к тому, что придется сражаться с женщинами.