Она приоткрыла ограждение, сдерживающее силу, и дыхнула огнем. В этот раз она не стала закрывать глаза, наблюдая за тем, как огонь, словно поток воды из прорвавшейся плотины, затопил пещеру насколько хватало глаз. Вспыхнули пучки трав на полу, вспыхнула плесень на стенах, но в тот же миг пещеру заволокло сизым удушливым дымом, который поднимался от горящей травы и был еще более зловонным, чем она сама. Динка, захлопнув пасть, отпрянула от ударившего ей в нос запаха, но недостаточно быстро.
Дым окутал ее плотным покрывалом и сознание стало стремительно тускнеть. Последнее, что она услышала — рык Штороса и его мысленный голос, звавший ее по имени. Потом наступила темнота. Страшная и непроглядная. В которой Динка была совершенно одна. Она не чувствовала своего тела и не могла пошевелиться. Нос не чувствовал ничего, кроме удушливого запаха сгоревшей травы. Уши заложило. А мысли с трудом ворочались в голове.
«Шторос!» — в панике взмолилась Динка, но в ответ ей была глухая тишина. Не может быть! Шторос ее бы не бросил! Это просто… просто сон? Да, страшный сон, навеянный травой! Надо проснуться скорее!
Динка обратилась к своему телу. Надо открыть глаза. Надо ущипнуть себя. Хотя бы укусить себя за щеку! Но тело не отвечало на ее призывы, как будто его и не было. Сознание беспомощно металось в клетке, в которой не было решеток. Мысли появлялись из ниоткуда и исчезали в никуда. Где она? Кто она? Сколько прошло времени?
Внезапно опора, которую она все еще чувствовала под собой растворилась, как растворяется в воде кусочек сахара, и Динка полетела вниз.
«Шторос!» — завизжала она, но мысль ее потонула в пустоте, в которой она оказалась. Не было света, не было звуков, не было движения воздуха, лишь страшное и неотвратимое ощущение падения в неизвестность, которое усиливалось с каждым мгновением. Страх нарастал, но вокруг по-прежнему ничего не происходило. Какой бы глубокой не была пропасть, в которую она падала, и у нее должно было быть дно. Но падение не прекращалось, превратившись в вечность.
Вне пространства и вне времени Динка все звала и звала на помощь Штороса, пока не осознала, что это имя для нее ничего не значит. Кто такой этот Шторос? В этом имени было что-то знакомое, близкое и обжигающее горячее. Но вспомнить кто это, она не могла. Динка в страхе начала перебирать свои воспоминания, но они осыпались, как облупленная штукатурка под пальцами. Шторос был не один. Был еще кто-то. Навевающий ужас или… нет… окутывающий нежностью.
Перед глазами калейдоскопом проносились видения, которые, казалось, не имели ничего общего с ее жизнью. Скалистый обрыв с фиолетовым огнем на дне ущелья, бескрайняя красная равнина, дикий запущенный лес с огромными листьями и разноцветными птицами, палуба корабля в свете молний, оживленный невольничий рынок, таверны и постоялые дворы, большая лодка на веслах и костер в густом хвойном лесу.
Далее картинки замелькали еще быстрее, словно разматывая клубок воспоминаний. Недостроенный эшафот и серая в яблоках лошадь, дорога, вьющаяся лентой под копытами, две клетки на больших телегах, запряженных лошадьми-тяжеловозами, фонтаны крови, мечи и ножи, разящие беззащитных людей, боль, страх, потеря. Чувства захлестнули Динку, но остановить поток воспоминаний было не в ее силах. Здесь и сейчас не было ничего, кроме этих воспоминаний, которые все раскручивались и раскручивались.
Агнесс, таскающая ее за косу. Пьяный Ливей, хватающийся за кочергу. Зеркало в медной оправе с трещиной посредине. Клубок ниток с воткнутой иголкой. Огонь… Пожирающий все, что она любила: горящие занавески на окнах, пылающие половички, вышитые покрывала, съедаемые огнем, мама, окутанная пламенем, словно шалью.
Динка завыла от душевной боли, но воспоминания продолжали сменяться одно другим. Теплый солнечный день, мама кружится в новом платье под кленом, а большие желтые листья медленно кружатся в воздухе. Папа сидит на крыльце и смотрит на нее теплым ласковым взглядом, а глаза его пронзительно синие, как небо в ясный полдень. Домик из песка никак не хочет строиться, стены рассыпаются. Но тут рядом присаживается мама и, смеясь, проводит по развалившемуся домику рукой. И песок вдруг оживает под ее пальцами, песчинка складывается к песчинке, и вот уже не просто домик, целые хоромы из песка. С крошечными башенками, террасками, балкончиками и арками. А внутри домика в волшебном танце кружатся настоящие песчаные принцы и принцессы…