Шторос и Тирсвад стояли неподвижно, боясь сойти с места и нарушить спасительное построение. Хоегард рядом был объят огнем. Он тоже по мере своих сил пропускал огонь в землю. Динка увидела, что он весь в ожогах, шерсть выгорела клочками, и он едва держится на ногах. Звезда, соединившая их тела сияла нестерпимо ярко, затмевая все вокруг, и ни один варрэн не мог приблизиться, чтобы напасть.
Но… Черный Вожак все еще был жив! И пока он на свободе, им не победить. Надо было освободить Дайма от нападающих на него женщин, чтобы он смог добраться до Вожака, а остальные получили передышку.
Динка приподнялась на задних лапах и ударила передними по земле, намереваясь направить силу против вцепившихся в Дайма Варрэн-Лин. Не убить, но отшвырнуть их, отделить от Дайма, отодвинуть… Земля под ней затряслась, забрыкалась, вспучиваясь огромными нарывами, и от лап побежали, зазмеились по камням узкие щели. Но Динка этого не видела, она, зажмурив глаза и превозмогая боль, вливала силу в землю, желая, отбросить от Дайма его противниц. Послышался страшный грохот и испуганный визг. Сила стала уходить в землю все быстрее и быстрее. Боль растворилась, а сознание снова подернулось красной дымкой.
— Динка, довольно! Остановись! Все кончено! — в ее голове звучали голоса ее мужчин, выдергивая из огненного безумия. Их тела прижались к ней со всех сторон, сдерживая, помогая совладать, направляя. Щелкнул в сознании замок, запирая силу внутри и перед ее глазами начало проясняться.
Построения давно уже не было, в нем не было больше необходимости. Дайм, живой и невредимый, прижимал к земле еще брыкающегося Даймира, но видно было, что его зубы уже сомкнулись на горле Вожака. Чуть в стороне Ринэйра держала черную Варрэн-Лин, наступив ей на спину, и, натягивая назад гриву зубами, не давала ей пошевелиться.
По поверхности долины змеилась стремительно расширяющаяся трещина в земле, рассекающая всю долину надвое и отделяющая варрэнов Даймира и троих его женщин от площадки у пещеры, на которой остались Дайм с поверженным Вожаком и Динка в окружении своей стаи. Вся земля долины ходила ходуном.
Единственная широкая трещина с каждым мгновением еще больше раздвигалась, превращаясь в настоящее ущелье. От нее по земле во все стороны струились трещины поменьше, тут же заполняясь огненной водой из рассеченного озера и раскалывая долину на десяток островов разных размеров. Террасы стали разрушаться, сверху посыпались камни, а земля под ногами заскрежетала, застонала, задрожала. Черные варрэны и затесавшиеся между ними Варрэн-Лин ошарашенно пятились. Но спрятаться в этом разрушающемся мире было совершенно негде.
— Что, черт возьми, происходит? — прошипел Шторос. Динка обнаружила, что лежит на земле, Хоегард, Шторос и Тирсвад плотно прижимались к ней со всех сторон, закрывая своими телами от любой опасности. Но как раз на том островке, где они находились, земля оставалась неподвижной. Площадка у пещеры была усеяна обгоревшими телами погибших и раненых черных варрэнов. А оставшиеся в живых также, как и они, сбивались небольшими группами и жались друг к другу, в ужасе глядя на катящиеся со склонов камни и ползущие по земле трещины.
— Убей его! — пронзительно завизжала Ринэйра, все еще держащая в захвате другую Варрэн-Лин. — Почему ты медлишь? Прикончи его!
И Динка поспешно перевела взгляд на Дайма. Он по-прежнему сжимал в зубах горло Вожака, но… тот был еще жив.
— Не трогай его! Прошу! Ради меня, ради всех шегардов, что я заботилась о тебе! Отпусти его! — выла черная Варрэн-Лин, извиваясь в хватке Ринэйры. И Динка вдруг поняла, кто это. Сейчас в этой несчастной испуганной немолодой женщине нельзя было признать ту царственную неприступную особу, которую Динка видела в воспоминаниях Дайма. Но это, несомненно была она — его мать.
— Мы должны быть рядом с ним, — прошептала Динка, высвобождаясь из безопасных объятий и ползком направляясь к Дайму. Хоегард, Шторос и Тирсвад поползли за ней, готовые в любой миг снова закрыть ее своими телами.
А землетрясение набирало силу, трещины разбегались по земле с невероятной скоростью, обходя стороной лишь узкую полосу земли, по которой ползла Динка и трое ее мужчин. По трещинам разливалась огненная, напоенная силой вода из расколотого озера. Скалы, в которых были прорыты норы, ходили ходуном. Грохот рушащейся горы сливался с ревом пламени, и от этого шума закладывало уши. Над долиной поднималось душное марево, отвратительно пахнущее гарью и еще какой-то гадостью, от которой щипало глаза и щекотало в носу.