— Он был где-то у Дайма в сумке. Я сейчас! — Тирсвад бережно высвободился из объятий Ринэйры и бросился вдогонку за Шторосом, который уводил Дайма прочь из долины. А Динка снова склонилась над Килейном, вливая по каплям в него силу и стараясь не обращать внимания на колючий взгляд Ринэйры.
— Дайм... Как он выжил после атаки трех Варрэн-Лин? — спросила вдруг Ринэйра. — Я своими глазами видела, как они ударили по нему одновременно силой. Но он даже не обжегся. В то время как Килейн… — ее мысль оборвалась, и Динка краем глаза заметила, что она отворачивается, чтобы смахнуть слезы.
— С Килейном все будет хорошо, — проговорила Динка успокаивающе. В теле обгоревшего варрэна Динкиными усилиями образовался небольшой клубочек силы, и она, склонившись к его морде, потянула ниточку через его пасть. Сейчас нужно заживить хотя бы рот, глотку и горло, чтобы он мог дышать и пить. Килейн затрясся и заскулил, не приходя в сознание.
— Килейн! — Ринэйра бросилась к нему, вылизывая его морду и лоб.
— Он дорог тебе? — тихо спросила Динка, вновь сосредотачиваясь на том, чтобы влить в варрэна немного силы.
— Он… он… — всхлипнула Ринэйра, и тут ее чувства словно прорвали плотину, и она горько зарыдала. Динка растерянно смотрела на нее, не зная, может ли она как-то утешить гордую Варрэн-Лин. Будь на ее месте человеческая женщина, Динка, не задумываясь, обняла бы ее. Но с Ринэйрой… Динка вспомнила, как успокаивал ее Дайм, когда она плакала, и робко положила лапу на затылок Ринэйры, ожидая в любой момент, что та ее оттолкнет. Но Ринэйра напротив растянулась у Динкиных лап и уткнулась мордой ей в живот. Динка расслабила лапу, сильнее надавливая на голову Варрэн-Лин, и та постепенно затихала, успокаиваясь от ее прикосновений.
Прибежал Тирсвад с котелком воды в зубах и, повинуясь кивку Динки, аккуратно поставил воду у морды Килейна и тихо отошел.
— Он всегда был рядом, — вдруг заговорила Ринэйра. — Я никогда не воспринимала его всерьез. Он не был умен и обаятелен, как Эйрин, не был силен, как Дайм, не был умен, как Вожак. Он всегда был никакой, совсем обычный. Мне и в голову не приходило его выбрать.
Но он всегда был неподалеку, и всегда оказывался рядом, когда мне нужна была помощь. Когда все мужчины ушли на границу, он остался прислуживать Вожаку. Я злилась на него, называла его трусом, а он только улыбался. А когда Вожак убил Эйрина, а Килейн стоял рядом и ничего не сделал, я возненавидела его. Даже больше, чем Вожака. Потому что он, как никто знал, как дорог был мне Эйрин. Но он продолжал ходить за мной по пятам даже тогда, когда я сбежала из долины.
Он говорил, что останется со мной рядом, что бы не произошло. И он… был рядом все это время. Он вырыл мне пещеру в горах, и каждое утро у пещеры лежало свежее мясо. Я только сейчас поняла, что он терпел все эти унижения и прислуживал Вожаку только ради того, чтобы поддерживать и защищать меня…
От слов Ринэйры в Динкиной душе защемило от нежности и сострадания. Ринэйра обнаружила в себе любовь к этому мужчине после стольких шегардов, что отвергала его. Но именно сейчас эта любовь была так нужна ему!
— Ты должна помочь мне, чтобы я могла вылечить его. Ты сделаешь так, как я скажу? — спросила Динка. Несмотря на ее усилия, Килейн не приходил в сознание и не мог пить. А Динке было нелегко вливать в него силу и вытягивать ее для исцеления ран одновременно. Если бы Ринэйра смогла ей помочь, то они бы гораздо быстрее облегчили его состояние. И сама Ринэйра почувствовала бы себя лучше, зная, что может что-то сделать для него.
Ринэйра приподнялась над землей и с надеждой посмотрела на Динку.
— Научи меня, пожалуйста. Я не хочу больше потерять мужчину, которого люблю, — проговорила она, пронзительно глядя на Динку. И у Динки защемило сердце от той боли, которая читалась в ее взгляде.
— Мне нужно, чтобы ты делилась с ним своей силой, — проговорила Динка, положив передние лапы на грудь Килейна и показывая Ринэйре, что нужно делать. — До тех пор, пока он самостоятельно не начнет пить.
Но Ринэйра смотрела растерянно и непонимающе. Динка осознала, что Ринэйра не видит потоки силы и не может за ней повторить.
— Делилась силой? Как это? — переспросила Ринэйра, тоже положив передние лапы на грудь Килейна с другой стороны, и вопросительно глядя на Динку. Несмотря на то, что она не видела, что делает Динка, она была полна решимости научиться.
— Нужно сделать так, как будто ты сражаешься и хочешь ударить своей силой противника. Только перед тобой не противник, а любимый. И бьешь ты не с ненавистью, а с любовью, — попыталась объяснить Динка Ринэйре. — Нежно, осторожно, будто касаешься языком.