Динка придвинулась еще ближе, едва сдерживаясь, чтобы не броситься к нему.
— Ты сделал все, что нужно, — ответила она. — Ты защитил свое племя от произвола Вожака.
— Я должен был убить его, — едва слышно проговорил он.
— Он погиб. Его больше нет, — Динка подползла еще ближе. Еще чуть-чуть и она сможет дотянуться до него.
— Он был мне отцом! — внезапно зарычал Дайм. На его руках выпростались когти и впились в край обрыва. Вниз с тихим шорохом посыпались мелкие камешки. — Я должен был убить его сам! Но не смог...
Динка подползла еще ближе и ткнулась носом в его плечо. Дайм поднял голову и, печально взглянув на Динку, обхватил ее морду ладонями и прижался лбом к ее лбу. Динка замерла, боясь пошевелиться и нарушить его хрупкое равновесие над пропастью. В облике человека Дайм был, по сравнению с ней, таким маленьким и таким хрупким.
— Ты не говорил, что он твой отец, — осторожно подумала она.
— Я сам недавно узнал. Мама сказала мне… — его голос надломился, и Динка ощутила, как его тело содрогается в беззвучных рыданиях. — Я должен был остановить ее! Она погибла из-за меня.
— Не вини себя, — мысленно прошептала Динка. — Они оба сделали свой выбор, и теперь навеки вместе.
— Выбор? — переспросил Дайм. — Проклятый выбор! Почему у меня его никогда не было?
— Выбор есть всегда, — ответила Динка словами Хоегарда, которые он сказал ей давным-давно, в другой жизни. — Ты мог убить его, но не сделал этого. Это твой выбор. И я уважаю его. Твоя мама желала быть с твоим отцом. Это ее выбор, и ты должен уважать его.
Дайм отстранился от нее и взглянул ей в глаза своими яркими глазами. Они сияли, словно два солнца, освещая вечные сумерки этого мира.
— Динка… — выдохнул он и коснулся губами ее носа. От прикосновения его теплых губ к нежной влажной коже на носу, Динка невольно заурчала. Прикосновение было настолько же интимным, как соприкосновение губ.
Она с громким мурчанием поднырнула головой ему под руку и принялась тереться щекой и лбом о его обнаженную грудь и живот, отпихивая подальше от опасного края. Он откинулся на спину и крепко охватил ее голову руками и прижал к себе. Динка вытянулась рядом с ним на земле, положив голову ему на грудь и прислушиваясь к стуку его сердца.
— Ты говоришь такие слова, что все мои мысли переворачиваются с ног на голову, — пожаловался он. — Я теперь и не знаю, что думать обо всем этом.
— Так может пора прекращать думать о том, чего уже не изменить? — с надеждой проговорила Динка. — Сейчас твое племя очень нуждается в тебе.
— Я не могу не думать об этом! Я виноват. Перед всеми виноват. Я виноват в том, что не убил Даймира сразу. В том, что оставил свое племя в его власти. В том, что исчез, и меня не было рядом, когда они страдали.
— А еще, ты виноват в том, что нашел в мире людей Тирсвада, Хоегарда и Штороса. В том, что взял их под свое крыло и помог им сплотиться и выжить. В том, что нашел меня и освободил из человеческой семьи. В том, что привел нас всех обратно домой, — подхватила Динка.
— Я виноват перед тобой, Динка, — дрожащим голосом вскричал он, запуская пальцы в ее густую гриву и сжимая ее в кулаках. — В том, что у тебя до сих пор нет дома. В том, что ты вынуждена мотаться по свету и сражаться за меня! Варрэн-Лин не должна сражаться! Место Варрэн-Лин в безопасной пещере, рядом с детьми и мужьями. А я все время подвергаю тебя опасности…
— Зато я могу постоять за себя. И всегда знаю — я не беспомощна, не беззащитна, я могу сделать выбор, я могу постоять за себя и свое счастье. И я счастлива рядом с вами всеми! Поверь, до встречи с вами все было совсем не так.
Дайм тяжело вздохнул. И Динка, желая его немного взбодрить, пробежалась языком по его ребрам.
— Эй, что ты делаешь! — охнул он, пытаясь увернуться от ее большого языка. Динка хихикнула про себя и, обхватив его лапами поперек туловища, принялась вылизывать его грудь, живот, шею, наслаждаясь его запахом и вкусом его кожи.
— Динка, хватит! — хрипло застонал он, барахтаясь под ее большим мохнатым телом и едва сдерживая смех. — Ох, нет! Достаточно! Ты… непослушная девчонка!
Вдвоем они покатились по земле, откатываясь от опасного обрыва.
— Попалась! — Дайм повалил ее на землю и уселся на ее животе, прижимая к земле ее передние лапы руками. В зверином облике она почти не чувствовала его веса и легко могла бы сбросить его. Но Динка лежала, вытянувшись на спине, и, смотрела на своего мужчину, приоткрыв пасть и высунув язык.
Дайм улыбнулся и, отпустив ее лапу, коснулся рукой ее подбородка. Динка тут же запрокинула голову, подставляя открытое горло его ласке. И он заскользил ладонями по ее горлу, груди, животу, лаская и нежно перебирая шерсть.