— Но я хочу побыть с ним, — упрямо возразила Динка. Всегда, когда ей было плохо, Тирсвад был рядом и молчаливо поддерживал ее. Она снова приблизилась к нему, но он оскалился и тихо заворчал. Динка в нерешительности остановилась. Давно он таким образом на нее не реагировал.
Казалось, что это было в другой жизни. Еще до того, как варрэнов посадили в клетки и повезли на казнь. Тогда он тоже рычал на нее, когда она пыталась помочь ему перевязать рану. Динка быстро перебрала в уме все свои последние поступки по отношению к Тирсваду, но не нашла ничего, стоящего обид. Неужели встреча с соплеменниками настолько его расстроила, что он теперь даже ее не хочет видеть?
Динка попятилась, а Тирсвад успокоенно отвернулся и снова принялся за свою лапу. Динка побродила по небольшой площадке, окруженной отвесными стенами и напоминающей пещеру, но без потолка. Сунула нос под хвост Дайма, которым он прикрывал свою морду. Но он то ли спал, то ли притворялся спящим. Его тоже можно было понять. Он все еще горевал по потерянной матери. В одиночестве. Не желая ни с кем делиться своим горем.
Динка вышла в центр укрытия и понюхала неосвежеванную тушу. Аппетита не было, но она решил предложить мясо мужчинам. Они всегда заботились, чтобы она поела. И сейчас она могла хотя бы так проявить свою любовь, раз уж они отгородились от нее.
Она надкусила толстую кожу и принялась стаскивать с туши шкуру, помогая себе лапами с острыми когтями. Вопреки ее ожиданиям, кровь и сырое мясо во рту не вызывали отвращения и воспринимались вполне съедобными. Вся измазавшись в крови и окончательно выбившись из сил, она с трудом освежевала тушу, разделила ее на порционные куски и попыталась поджарить, как это делал Хоегард.
Мясо подгорало с одной стороны и не хотело прожариваться внутри. Динка жмурилась и, чтобы лучше сосредоточиться, представляла, что она направляет силу руками. Наконец, обуглив добрую половину туши, ей удалось сделать пять прожаренных кусков.
Динка подкралась сначала к Дайму и положила кусок мяса рядом с ним, затем к Тирсваду. Ни тот, ни другой даже не пошевелились. Хоегард, не отрываясь от своей каменной карты, проглотил кусок, не жуя. И Динка подумала, что могла бы и не трудиться, а подсунуть ему сырое мясо.
С двумя кусками мяса в зубах она взобралась по крутой стене к Шторосу на его наблюдательный пост, и устроилась у его лап, сложив рядом еду.
— Что, моя козочка, на тебя впервые никто не обращает внимания? — мурлыкнул Шторос, положив ей на спину передние лапы и принимаясь поочередно выпускать на них когти, перебирая ее длинную шерсть и разминая уставшие мышцы.
Динка ничего не ответила, расслабившись от его близости. Как хорошо, что хотя бы у него на душе царил мир. Впереди опять было столько тревог.
Как их встретит Красный Вожак? Война с белыми варрэнами — можно ли ее избежать? Состояние Тирсвада ее очень тревожило. Стоило ему недолго пообщаться с сородичами, он снова вернулся в то душевное состояние, как тогда, когда они только познакомились. Он снова рычал на нее и отворачивался, когда она пыталась помочь ему. Умом она понимала, что ее нежный и любящий Тирсвад спрятался где-то внутри, но сердце все равно болезненно щемило от того, что он оттолкнул ее.
— Прекрати тревожиться. Поспи немного, — услышала она мысль Штороса. — Хочешь, я пошлю тебе самый сладкий сон?
— Тебе вроде поручили караулить, — про себя улыбнулась Динка, вспоминая, как на корабле он рассказывал ей страшные сказки и гладил по спине, чтобы она скорее уснула.
— Мне это не помешает, — шепнул он, и в своих мыслях Динка увидела его улыбающийся образ.
Крилла
— Я скучаю по тебе-человеку, — пожаловалась Динка.
— Давай не будем возвращаться к черным после того, как остановим войну, — сказал вдруг Шторос.
— А куда пойдем? — удивилась Динка. Она уже смирилась с мыслью, что в племени черных для них самое подходящее место. Мысленно она уже представляла темную пещеру под горой, как свой дом. — А как же Дайм?
— Давай уговорим его послушать Хоегарда. Он… я верю, что он сможет открыть нам портал и вернуть нас в мир людей. Сейчас он мечтает только об этом, и только это занимает все его мысли.
— Ты хочешь вернуться? — еще больше изумилась Динка. Шторос задумчиво смотрел вдаль, продолжая перебирать Динкину гриву и пропуская пряди между когтей.
— Дайм не бросит свое племя в беде, но когда будет заключен мир, и у них все наладится, он пойдет за тобой. Я уверен, что он тоже скучает по человеческому миру не меньше, чем ты или Хоегард.
— А ты? — тихо спросила Динка. — Как же Сибилла, Диройс, Тилгайн, Элгрин? Если ты уйдешь в другой мир, то больше никогда их не увидишь.