Крилла, тем временем, нетерпеливо выглядывала из дальней комнаты своей пещеры. И Шторос, мгновенно забыв о своих и чужих детях, с замиранием сердца шагнул вслед за ней. Резкий запах других самцов ударил в нос, но Шторос старательно попытался не обращать внимания. Здесь никого нет. Только он и она. Его Крилла, его Варрэн-Лин, его сокровище…
Крилла… Запах ее влечения в замкнутом пространстве сводил с ума, но Шторос из последних сил стоял на дрожащих от нетерпения лапах, ожидая, когда она позовет его. Когда…
— Ну иди же! — промурлыкала она, приседая на задние лапы и отводя в сторону хвост. От открывшегося его взгляду зрелища, внутри него все взорвалось от восторга. Нет. Стоп. Нельзя сразу! Шторос резко осадил себя, припоминая все, что он узнал за последние шегарды о женском удовольствии. В этот раз он не попадется в ловушку. Он покажет себя с лучшей стороны, он сделает так, что она больше никогда не захочет никого, кроме него. Не зря он поимел стольких женщин. Не зря он всему этому научился.
Шторос медленно обошел готовую к спариванию самку и нежно коснулся носом ее морды. Крилла удивленно вскинула на него глаза.
— Ур-р-р, — Шторос провел мордой по ее мордочке, стараясь, чтобы его прикосновения были достаточно сильными, чтобы не вызвать щекотки, а вызвать приятные ощущения от прикосновений. Теперь языком также. Теперь…
Он полностью отрешился от своего собственного возбуждения, погрузившись в процесс доставления удовольствия любимой женщине. Обиды, страхи, вожделение — все отступило на второй план. Остались только ее запах, тепло ее тела, ее стоны наслаждения. Он повалил ее на пол и ласкал все ее тело, от кончиков ушей, до кончика хвоста. Зубами, языком, лапами он покусывал, щекотал, гладил, лизал… А она стонала и извивалась в его объятиях.
Он смотрел на ее распростертое в экстазе тело и задыхался от счастья. Он впервые видел, чтобы Варрэн-Лин возбуждалась и кончала без прямого проникновения члена. Это был его эксперимент и его личное достижение. Она не уставала, и хотела его ласк снова и снова. И он готов был любить ее весь эреше, ни на миг не позволяя наслаждению покинуть ее.
— Хочу тебя, хочу-у-у, — простонала она, приподнимая свой восхитительный зад над поверхностью пола и нетерпеливо виляя хвостом. И он, спустя долгий эреше беспрерывных ласк, наконец, решился коснуться ее членом. От нее пахло так восхитительно, и он только сейчас понял, что она в оогъяри. Да! Осознание этого обрушилось на него и закрутило в водовороте эмоций. Восторг и вожделение смешались в пылающий коктейль, пьянящий и сводящий с ума. Он обхватил ее бедра лапами, притягивая к себе. Сейчас он возьмет ее, и навсегда присвоит себе. Никогда больше она не захочет никого другого.
Он коснулся членом ее истекающего соком лона и застонал. Наслаждение от проникновения было таким острым, что лезвием вспороло тело от промежности до макушки. «Она предала меня. Грязная похотливая тварь! Клялась в вечной любви и променяла меня на… этих ублюдков!»
Шторос зарычал, вцепившись зубами в холку Криллы и яростно вбиваясь в нее. На языке чувствовался вкус ее крови, и этот вкус заволакивал сознание алой дымкой. «Нет! Это неправда! Она все еще меня любит, иначе не позвала бы с собой! Она всегда меня любила!»
— У-у-у-у! Еще-еще-еще, — Крилла уже выла от возбуждения, но после всех ласк и оргазмов кончить так быстро не могла.
Шторос брал ее жестко, яростно, впервые их близость была похожа не на песнь нежности, а на боевой клич, на ярость сражения, на боль потери…
— Возьми меня! Да! — Крилла запрокинула голову назад, почти касаясь лбом его плеча, а он потянулся носом к ее вибрирующему от сладострастного рыка горлу, вдыхая ее аромат и всаживая свой член глубоко, до самого основания.
С каждым толчком он приближался к самому желанному в своей жизни оргазму. Блаженство прокатывалось волнами по всему телу. В голове все смешалось: любовь, обида, разочарование, ярость битвы и сладость победы, боль от ран на теле и боль от одиночества на душе, долгие шегарды ожидания и надежды, восхищение женским телом, ее телом, самым прекрасным на свете, вкус ее крови и пульсирующее алым наслаждение.