Убаюканный Динкиным приказом и мерным покачиванием, Тирсвад не беспокоил их всю дорогу. Он, вытянувшись во весь свой немаленький рост, мирно спал на носилках, и лишь тяжелое дыхание, с хрипом вырывающееся из его горла, да тошнотворный чужеродный запах, примешивающийся к его природному запаху, напоминали о тяжелой болезни, поразившей его.
Членам стаи хотелось бы бежать без остановок до самого жилища старой лекарки, но силы их были ограниченны. Некоторое время носилки несли Динка с Хоегардом, давая Дайму и Шторосу отдых, но их надолго не хватило. Они бежали по равнине вдоль скальной гряды, отмечающей начало территории серых. Нападения руогов они не боялись, так как укрытие всегда было рядом, но и в горы не лезли, так как перемещаться по ровной поверхности с ношей было быстрее и легче.
В конце концов, Дайм выбрал небольшую нишу в скалах, находящуюся на небольшом возвышении, и объявил ночлег. Вчетвером они занесли носилки в выбранное углубление в скале и обессиленно повалились рядом.
— Я иногда скучаю по лошадям и кораблям, — пробормотала Динка, устраиваясь под боком у Дайма и зарываясь носом в его гриву.
— Да, это было удобно, — усмехнулся Дайм, сжимая ее в объятиях. Шторос и Хоегард уже спали рядом, свернувшись одним пестрым клубком.
Динке казалось, что она только закрыла глаза, но дурное предчувствие толчком подняло ее с земли. Тирсвад стоял напротив и скалился. Остальные спали мертвым сном.
Динка смотрела на него без страха, пытаясь разглядеть за искаженной судорогой мордой своего любимого мужчину. Он исхудал, глаза ввалились и лопнувшие сосуды окрасили в красный даже белки. Некогда роскошная белоснежная шерсть свалялась грязными неопрятными колтунами. Слюна больше не текла из его рта, приоткрытая пасть была суха, вся покрытая трещинами и язвами. Изо рта с хрипом вырывалось смрадное дыхание.
— Тирсвад, — шепнула нежно Динка. — Тирсвад, ты слышишь меня?
Он оскалился и зарычал. Тут же на звук рычания вскочили остальные варрэны. Дайм и Шторос попытались оттеснить Динку назад, но она вырвалась и выскочила навстречу Тирсваду.
— Тирсвад, ты хочешь пить? Давай попробуем попить воды? — ласково, будто маленькому ребенку, промурлыкала она. Но от одного только упоминания воды, все его тело вновь свело жестокой судорогой. Он не мог больше бросаться, а скорчился на полу бессильно рыча и подвывая.
— Шторос, мы с тобой держим его с двух сторон. Динка усыпляй его обратно, — велел Дайм. И они вдвоем со Шторосом подскочили к Тирсваду и прижали его к полу. Динка опустилась перед ним на колени и, заливаясь слезами, вновь приказала ему спать, сопроводив приказ толчком силы.
— Надо бежать дальше, он совсем уже обессилел без воды, — всхлипнула она. Но пояснение не требовалось, все и так это видели. Вчетвером они уложили спящего товарища на носилки, подхватили их с земли и снова бросились бежать, что есть мочи.
Наставница Хоегарда жила не на самой границе, вдоль которой они бежали. Отметив одному ему известные признаки, Хоегард направил их маленький отряд по узкой извилистой тропке, круто взбирающейся по склону. Носилки пришлось разобрать, скрутив шкуры тугими узлами и подвязав к ним сложенные стволы деревьев. И теперь Тирсвада по очереди несли на спинах остальные мужчины. Динка, сцепив зубы, карабкалась следом за ними. Ей нелегко давались крутые подъемы по скалам, но она не жаловалась, понимая, что мужчинам сейчас еще тяжелее. Хоегард шел впереди, показывая дорогу и периодически помогая втянуть бессознательного Тирсвада на особо крутые уступы, Дайм шел следом и большую часть времени нес Тирсвада на своих плечах. Шторос карабкался снизу, страховал Дайма и Тирсвада, чтобы они не упали. А Динка старалась от них не отстать.
Наконец вдалеке показалось поселение серых варрэнов. Как Хоегард и говорил, это не была единая долина. А все поселение состояло из разбросанных по скалам тут и там пещер. Но жителей было довольно много и они деловито сновали между скалами.
Патруль появился внезапно. Только что они были одни среди неровных стен и острых скальных обломков, как вдруг, словно из воздуха, на расстоянии прыжка от них оказались четверо суровых серых варрэна. Они не пытались вступить в разговор, лишь многозначительно скалились, сообщая, что дальше дороги чужакам нет.
— Это я, Хоегард. Вы не узнаете меня? — Хоегард выступил вперед, решительно переводя взгляд с одного охранника на другого. — Ройл, Дэстин, Шурт, Хартэйл. Я вернулся!
— Ты?! — один из серых соизволил вступить в беседу, но тон его был настолько враждебный, что у Динки волоски на спине встали дыбом.