— Да, конечно! — отозвалась Динка без особого энтузиазма. — Я сразу же подойду к тебе.
Кайра удовлетворенно кивнула и, с трудом поднявшись, ушла в угол на свою лежанку. А варрэны устало потянулись в дальнюю комнату пещеры, где по прежнему светился теплым оранжевым светом портал.
Но, едва они зашли в помещение, Динка обернулась человеком и, скрестив руки на груди, обвела взглядом устраивающихся на ночлег мужчин.
— Дайм, ты обещал мне продолжить разговор о белом племени, — напомнила она. После отдыха у костра и нормальной жареной еды, усталость брала свое. И возникали малодушные мысли отложить трудный разговор на завтра. Но нежная смущенная улыбка Тирсвада, вспоминавшего о своей маме, не давала ей покоя.
— Тут нечего обсуждать, — проговорил Дайм, укладываясь в человеческом обличье на расстеленных шкурах. — Мы остаемся в сером племени и больше никуда не идем. Завтра, пока вы с Кайрой будете вспоминать твоих родителей, мы посмотрим свободные пещеры и выберем самую уютную для всех нас и будущей малышки. Мы заберем с собой этот портал, чтобы ты у себя дома в любой момент могла менять облик. И заживем тихо и спокойно. Как и мечтали. Если будет угодно Варру, то после того, как малышка подрастет и окрепнет, мы навестим Сибиллу и ее братьев, Ринэйру, Килейна и Ириэйта. А пока будем обзаводиться знакомствами здесь.
— Но Дайм! — возмутилась Динка. — Только не говори, что тебе все равно? Тебе ведь тоже не все равно! Скажи мне!
Но Дайм промолчал, улегшись на спину и закинув одну руку за голову.
— Ах да! Конечно! — начала выходить из себя Динка. — Тебе все равно! Плевать ты хотел на белых, на их детенышей и на Варрэн-Лин! Если даже на Тирсвада тебе было плевать, когда он заболел!
— Мне не плевать на тебя, Динка! На нашего детеныша, который в твоем животе! — возразил Дайм.
— А ты не уходи от вопроса! — заорала Динка, сжимая кулаки. — Расскажи Тирсваду, как ты собирался убить его! Как ты велел убрать меня и держать подальше, чтобы я не видела и не могла помешать?
Четыре пары звериных глаз насторожено смотрели на нее, но она распалялась все больше.
— Вы называете себя стаей, но не зря люди говорят, что дружба познается в беде. Едва Тирсвад заболел, как вы решили от него избавиться. И плевать вы хотели на его жизнь и на мои чувства к нему!
— Эй, коза, ты чего опять разошлась? — угрюмо буркнул Шторос, все еще пребывающий в зверином обличье. Он приподнялся над шкурами и отгородил лежащего Дайма своим телом от ее яростных взглядов. — Угомонись, давай. Хватит орать.
— А ты! Ты тоже ненавидишь всех белых! — перекинулась Динка на него.
— А за что мне их любить? — парировал Шторос, впрочем без особых эмоций. — Я много шегардов с ними сражался на границе. Они загрызли многих моих товарищей.
— И ты тоже пытался избавиться от Тирсвада. Я прекрасно помню, как ты предлагал отдать его Ринэйре! — процедила Динка, скаля зубы и показывая клыки.
— И что с того? Сейчас-то ты чего хочешь? — спокойно спросил Шторос.
— Я хочу идти в белое племя и попытаться предотвратить их истребление! — выкрикнула Динка. Но ее эмоциональный всплеск потонул в равнодушном молчании. Она, опешив, посмотрела на своих мужчин.
Но они совершенно не откликались на ее переживания. Хоегард в человеческом облике отвернулся к стене и лежал на боку, поджав колени к животу и обняв их руками. Дайм лежал на спине, закинув руки за голову, и безучастно смотрел в потолок. Шторос в облике зверя растянулся на боку, заняв своим огромным телом почти все шкуры, и широко зевал, демонстрируя розовый язык и ряд белоснежных зубов. Тирсвад в человеческом облике сидел между его передними и задними лапами, облокотившись спиной ему на живот. Лишь он один смотрел на Динку, но волнение его выдавали только алые глаза. В остальном его лицо было непроницаемым.
— Тирсвад, ну хоть ты скажи им! — дрожащим голосом растеряно пробормотала Динка. — Почему они не слушают меня?
Осознание того, что ее слезы и крики больше не действуют и не приносят желаемого результата, больно кольнуло. Динка отлично помнила, как они все напугались, когда она также кричала на корабле. Но сейчас в ответ ей было единодушное молчание. Ее никто не пытался успокоить и утешить, никто не нервничал и не кричал в ответ, никто не собирался идти на уступки. Они уже все решили, распланировали наперед всю их будущую жизнь, и ее мнение их не интересовало!
Динка, рыдая, бросилась было вон из пещеры, но Тирсвад оказался быстрее. Она и забыла, какой он бывает стремительный. Внезапно возникнув на ее пути, он мягко толкнул ее к стене и навис над ней.