— Я слышал, что ты не знаешь своих родителей. Тебе удалось что-то выяснить в нашем племени? — Гуртуг и не думал прекращать расспросы.
— Кайра помогла мне вспомнить. Моим отцом был варрэн по имени Динэйр. Ты можешь что-нибудь рассказать мне про него? — Динка решила воспользоваться случаем и узнать побольше о своем отце. Как Вожак, Гуртуг наверняка знал Динэйра.
— Ты с такой уверенностью говоришь об этом, хотя все мы, чаще всего, можем достоверно знать лишь свою мать, но не отца, — отозвался Гуртуг, окидывая ее испытующим взглядом.
— Я вспомнила момент своего рождения. Мать назвала меня именем отца, — ответила Динка. Воспоминания снова закружились вокруг нее, и ей снова стало тяжело дышать.
— Ты рассказываешь настоящие чудеса, — удивился Гуртуг. — В первый раз слышу, чтобы кто-то смог вспомнить момент своего рождения.
— У меня получилось, — ответила Динка. — Может быть, потому что для меня это было действительно важно.
— Может быть, потому что ты особенная Варрэн-Лин? — произнес Гуртуг, и что-то в его интонациях насторожило Динку. — Я еще ни разу не встречал столь удивительных женщин.
Динка на бегу скосила глаза на его морду и с удивлением заметила, что он, слегка наклонившись к ней, втягивает носом воздух, и ноздри его при этом трепещут. Шторос сзади недовольно заворчал, но в разговор вмешиваться не стал. Ссора с Серым Вожаком в данной ситуации не приведет ни к чему хорошему. Динка это понимала, и Шторос, наверняка, тоже.
— Ты совсем не боишься того, что может ждать нас в долине белых? — спросил Гуртуг ласково.
— Я могу за себя постоять, — буркнула Динка, отодвигаясь от него. Но существенно увеличить расстояние не удавалось ввиду узости прохода, по которому они бежали.
— С твоей стороны разумнее было бы положиться на защиту мужчин, — мягко произнес Гуртуг, и в его голосе промелькнули покровительственные нотки. — Каждый мужчина в этом войске будет защищать тебя до последней капли крови. И я тоже, — добавил он, выделяя слова интонацией. И так посмотрел на Динку своими светящимися голубыми глазами, что у Динки по спине побежали мурашки. Она вдруг поняла, что этот большой серый варрэн, Вожак племени, испытывает к ней не просто любопытство, а вполне себе мужской интерес. Несмотря на то, что он годился ей в дедушки. Несмотря на то, что от нее отчетливо исходил запах четверых мужчин. Несмотря на то, что она была беременна...
— Ты такая юная и красивая, — продолжал Гуртуг, и мысль его стала глубокой, тягучей, обволакивающей нежной истомой. Динка вздрогнула, чувствуя, как учащается дыхание. Никогда еще чужие самцы не пытались привлечь ее внимание. И это ощущение оказалось для нее неожиданно приятным. Она тоже принюхалась и отчетливо ощутила витающий в воздухе запах его влечения. Раньше она этого не замечала, ибо, кроме запахов четверых своих мужчин, ее больше ничего не интересовало.
— Ты преувеличиваешь, — смущенно пробормотала она, стараясь как можно лучше скрыть от всех свои чувства и мысли.
— Такие очаровательные Варрэн-Лин, как ты, достойны того, чтобы о них заботились, ими восхищались. Ты могла бы жить в прекрасной уютной пещере в окружении сильных и заботливых мужчин. Любой варрэн будет рад, если ты обратишь на него внимание, — вкрадчиво говорил Гуртуг, щедро приправляя свои слова яркими и насыщенными эмоциями любования и восхищения и повергая Динку в смятение своим сияющим взглядом, проникающим в самую душу.
Динка опустила глаза на каменный пол под лапами, чувствуя, как от непонятного волнения трясутся все поджилки и не хватает воздуха.
— Гуртуг, ты перегибаешь палку, — лязгом столкнувшихся мечей зазвенела в голове Динки мысль Дайма. — Оставь девочку в покое!
— Дайм, тебя это не касается, — холодно отозвался Гуртуг. — Странно, что ты вообще услышал наш разговор. Он не предназначен для чужих ушей.
По изменившейся интонации Гуртуга, Динка поняла, что он обращается только к Дайму. И она тоже слышит то, что не предназначено для нее.
— В нашей стае нет тайн друг от друга. Это правило ввела Динка, — парировал Дайм, и Шторос поддержал его тихим рыком. — Так что впредь будь осторожнее со словами.
— Динка, я чем-то обидел тебя? — обратился к ней Гуртуг бархатным голосом, окутав невесомой сетью нежности и заботы.
— Нет, я… — растеряно подумала Динка, сглатывая ставшую вдруг вязкой слюну. — Уже выбрала своих варрэнов.