— Хорошо, отправляйтесь к родителям. Только поторопитесь, и скажите, что у нас две белые Варрэн-Лин. А я пока прочешу тут все пещеры, которые удастся. Хоегарда оставьте мне, на случай, если еще кого-то надо будет усмирить без кровопролития, — согласился Гуртуг.
Дайм обменялся взглядом с Хоегардом, и тот уверенно кивнул. Динка с тревогой переводила взгляд с Дайма на Хоегарда. Неужели они все-таки решили разделиться?
— Хоегард и Шторос остаются с Гуртугом. Тирсвад, Динка и я идем к родителям Тирсвада, — решил Дайм. Динка собралась выпалить, что она не согласна с таким раскладом, но застыла, пригвожденная к месту строгим золотым взглядом. Она обещала подчиняться без споров и возражений.
Понурив голову, Динка отошла к Тирсваду в поисках утешения, но испуганно отпрянула от неожиданности. Спрятавшаяся у него под брюхом Лири, зашипела рассерженной кошкой при ее приближении. В груди опять защемило, а горле встал колючий ком. Ей было страшно, очень страшно. И одиноко. Но ее мужчинам некогда было ее успокаивать. Хотя она сейчас нуждалась в чьем-то безопасном объятии не меньше, чем Лири.
Хоегард и Шторос ушли с Гуртугом. Дайм раздавал сопровождавшему их отряду серых последние указания на случай нападения. Пятеро ушли за Шторосом и Хоегардом. Пятерых серых он послал вперед, остальные десять окружили их плотным кольцом.
Тирсвад что-то говорил сестре, и Динка ревниво отметила, что она не слышит слов, только угадывает невнятные отголоски его мыслей.
— Динка, — обратился к ней Дайм. — Если еще откуда-нибудь выбегут белые, держись между мной и Тирвадом. По моей команде бей силой. Без приказа ничего не предпринимай.
Динка кивнула. Сегодня для него она была всего-лишь одним из бойцов, а не любимой женщиной. Но… Разве не этого она хотела?
Соблюдая все меры предосторожности, они вновь предприняли попытку добраться до пещеры, в которой прошло детство Тирсвада.
Бежать по равнине вдоль горного хребта им оставалось недолго, и через пару десятков шагов Тирсвад уверенно свернул к едва заметной тропке, ведущей в скалы.
По мере подъема черные провалы пещер стали встречаться чаще, но нападать на них больше никто не решался. Даже если кто-то и замечал их приближение, то предпочитал не высовываться.
Тирсвад остановился у ничем не примечательной пещеры, точно такой же, как и сотни других, разбросанных по склону.
— Динка и Лири держитесь у меня за спиной, Дайм охраняй вход, — Тирсвад легко и естественно взял руководство на себя, и Дайм также спокойно, не задумываясь, уступил ему командование.
Вход в пещеру начинался узким коридором, расширявшимся дальше в кромешной темноте. Тирсвад, не скрываясь, уверенно шагнул внутрь. Лири тут же рванулась за ним, но и Динка не собиралась уступать свое место рядом с Тирсвадом. Поэтому они, недовольно поглядывая друг на друга, втиснулись в узкий ход одновременно и шли прижимаясь боками, но обе уткнувшись носами в задние лапы Тирсвада.
Из-за темноты пещеры и большого тела Тирсвада ничего не было видно. Но Динка учуяла резкие запахи двоих чужих самцов, и следом услышала грозное рычание. Пещера была обитаема и хорошо охранялась.
Тирсвад остановился. Динка приподнялась на задних лапах, но через его голову удалось разглядеть только две пары алых светящихся глаз напротив него, да две оскаленные пасти.
— Отец Руграст, отец Зинэйл, я пришел к матери. Позвольте мне увидеть ее, — учтиво проговорил Тирсвад и почтительно склонил голову, вытянув вперед нос и уведя назад рога, в знак доверия.
— Проваливай отсюда, кем бы ты ни был, — рявкнул правый самец. — Или мы разорвем тебя на клочки.
— Отец, я… — голос Тирсвада в мыслях вдруг стал неуверенным. И Динка явственно ощутила его чувства: отцы, воспитавшие его, тоже не узнали своего приемного сына.
— Папа и папочка! — взвизгнула вдруг Лири, ужом просочившись между лап Тирсвада, и бросилась прямо на оскаленные пасти.
— Лири стой! — приказ раздался с двух сторон. Рявкнул Тирсвад, и, одновременно с ним, потребовал остановиться левый самец.
— Папа? — прошептала Лири и в ее голосе зазвенели слезы. — Это я, твоя дочь!
— Лири, девочка моя, — смягчился левый самец, пряча клыки и потянувшись к ней носом. Но правый остановил его.
— Лири, иди попей воды, — велел он строго, но уже не так грозно, как до этого разговаривал с Тирсвадом. — Ты тоже! — добавил он, неприязненно оглядывая Тирсвада.