Лири метнулась влево и скрылась из поля зрения. Сразу же послышался плеск воды. Похоже, там за углом у самого входа был прорыт сосуд. Тирсвад не двигался с места переводя взгляд с одного отца на второго и ожидая, когда Лири напьется. Но она пила и пила. Динка подумала о том, что надо было напоить ее еще там, у реки. Ведь она давно была больна и явно страдала от жажды.
— Ты кто такой? — хмуро спросил правый самец, убедившись, что Лири пьет воду, и вновь сосредоточившись на незваных гостях.
— Я Тирсвад, твой сын, — ответил Тирсвад, глядя ему в глаза. — Я должен увидится с матерью. Пропусти меня к ней.
— Тирсвада мы давно похоронили и оплакали, — холодно отозвался самец. — А тебя я не знаю. Убирайся прочь, самозванец.
Лири, напившись, прошмыгнула между охраняющими вход самцами и скрылась в недрах пещеры. Динке захотелось закричать ей вслед: «Эй! Здесь же твой брат! Ты узнала его! Мы спасли тебя от болезни, скажи об этом своим родителям!». Но, оказавшись в безопасных стенах родной пещеры, под защитой отцов, девица разом забыла о Тирсваде и помощи, которую ей оказали. И Тирсвад молчал, не пытаясь призвать ее в свидетельницы.
Внутри пещеры послышалась возня, скулеж, всхлипывания и незнакомый женский голос, прерывающийся рыданиями Лири, которая, захлебываясь, рассказывала о своих злоключениях. Всех слов разобрать не удавалось, но вот имени Тирсвада там слышно не было. «Чудовища», «чужаки», «хотели убить меня», «пытали», «схватили Нейду и Вирку» — немного из того, что Динке удалось услышать.
Белые самцы, не спуская Тирсвада с прицела своих рогов, тоже поворачивали уши, прислушиваясь к рассказу дочери.
— Мама, мамочка, мне было так больно! — последнюю фразу Лири выкрикнула отчетливо, вложив в нее весь свой страх и беспомощность. Внутри пещеры послышалось громкое мурлыканье и тихое поскуливание. Это мать, переживая боль дочери, пыталась ее утешить. И Динка, прижимаясь к боку Тирсвада, своим обостренным чутьем на чувства своих мужчин ощутила, как в его груди разливается безнадежность. Он знал, что в этой пещере он лишний, но все равно надеялся хотя бы на то, что его узнают… Внутри его будто что-то сломалось, и он, повесив голову, сделал неуверенный шаг назад.
Заметив, что он пятится двое самцов с грозным рычанием двинулись на Тирсвада, чтобы воспользоваться его замешательством и выкинуть его из пещеры. И им бы это удалось, если бы рядом с ним не было Динки. Динка протиснулась между лап Тирсвада, как ранее это сделала Лири, раскрыла пасть и дыхнула в сторону двоих атакующих самцов огнем. Не сильно. Чтобы не обжечь, а лишь опалить усы и заставить пятится.
Самцы взвизгнули от неожиданности и отпрыгнули назад. Внутри пещеры воцарилась испуганная тишина.
— Ты кто такая? — нестройно зарычали они на два голоса. Несмотря на явное превосходство противника, они снова встали в защитные стойки, наставив рога теперь уже на Динку. — Что тебе здесь надо?
— Динка, что ты делаешь? — зашипел Тирсвад, пытаясь оттеснить ее себе под брюхо. — Давай уйдем отсюда. Есть другой способ отыскать Вожака.
— Я Варрэн-Лин, — громко сообщила Динка, выбираясь из-под Тирсвада, несмотря на его сопротивление, и делая шаг к напряженным мужчинам. — Я выбрала Тирсвада своим мужчиной. И сейчас я желаю говорить с его матерью. Вы не смеете мне помешать! — она умышленно говорила так, чтобы ее могли слышать все вокруг. Вдруг у матери сердце ёкнет, и хотя бы она вспомнит о своем сыне, которого у нее отняли?
— Ты можешь убить нас, — зарычал правый. — Но мы не подпустим тебя к нашей Варрэн-Лин и нашей дочери! Убирайся прочь!
Динка почуяла запах Дайма, сунувшегося в пещеру на шум. Но он был за спиной у Тирсвада и ничем не мог помочь. Двое самцов, не пускавшие их в широкую часть пещеры, располагались очень удобно относительно пришельцев. При драке Тирсвад окажется зажат в узком пространстве, а у этих двоих было численное преимущество и свобода передвижения.
Но тут что-то переменилось. Самцы не прекратили скалиться, но шерсть на их загривках заметно опала, и уши прижались к головам. Между ними проскользнула невысокая и гибкая, как тростинка, Варрэн-Лин с белоснежной, будто бы светящейся в темноте шерстью.
— Кори, они могут быть опасны! — тихо и нежно заурчал грозный самец, прижимая уши. И двое охранников предприняли попытку вновь отгородить свою Варрэн-Лин от незваных гостей, но она, ласково мурлыкнув, раздвинула носом их широкие плечи и вышла прямо к стоящей между ними и Тирсвадом Динке. Лири заскулила где-то в глубине пещеры, но выйти вслед за матерью не решилась.
— Все в порядке, Зин, я поговорю с ними и узнаю, что им нужно, — ответила Варрэн-Лин своему мужчине, и ее нежный голос зажурчал в сознании Динки, как звонкий лесной ручеек в жаркий полдень.