— Динка, — прошептал он, глядя на нее снизу вверх. Ранки на его лице уже не кровоточили и начали затягиваться, но яд попал в кровь.
— Хоегард! Что мне сделать? Чем я могу помочь тебе? — в панике воскликнула Динка. Остальные беспомощно сгрудились вокруг.
— Я читал в человеческой книге, — проговорил он едва слышно. — Что нужно выпустить яд, пока он не всосался окончательно. Возьми нож, расширь ранки от игл, пусть течет кровь.
— Выпустить яд? — что-то щелкнуло в голове Динки. Она тоже кое-что знала об этом.
— Нож? — Тирсвад вложил в ее руку короткий острый метательный кинжал.
— Да… — рассеянно отозвалась Динка. Она мучительно вспоминала случай, имевший место, когда она была еще совсем маленькая. Ливея на покосе укусила гадюка, и бабка-повитуха, которую вызвали к нему, разрезала место укуса широким крестом, а затем присосалась прямо ртом к ране, забирая из места укуса отравленную кровь и сплевывая ее в подставленный таз.
Она в полутьме ощупала лицо Хоегарда. Отравленных игл в него впилось не меньше десятка. Благо ранки еще не до конца затянулись и их можно было найти руками. Разглядеть что-то в слабом свете, сочащемся сквозь проход было невозможно.
Динка сжала в кулаке нож, превозмогая предательскую дрожь, и решительно крест-накрест резанула первую ранку. Хоегард вздрогнул, но не издал ни звука. Динка наклонилась и припала губами к обнажившейся кровоточащей плоти, изо всех сил всасывая соленую кровь своего возлюбленного себе в рот. Хоегард под ней задергался, но его руки и ноги тут же обездвижили остальные мужчины. Они не понимали, что делает Динка, но доверяли ей.
Динка оторвалась от раны и сплюнула кровь в сторону.
— Что ты делаешь! Отравишься! — прошипел Хоегард извиваясь в держащих его руках.
— Не отравлюсь! — уверенно отозвалась Динка, резанула следующую рану и снова обхватила ее губами.
— Динка, ты точно знаешь, что делаешь? — с тревогой спросил Дайм.
— Яд, предназначенный для того, чтобы попасть в кровь, не отравит при попадании в живот, — пояснила Динка словами повитухи, которые всплыли в памяти, сплюнув очередную порцию отравленной крови и принимаясь за следующую ранку.
Когда она закончила, на изрезанное и окровавленное лицо Хоегарда страшно было смотреть. Динка накрыла его лицо руками и, старательно концентрируя поток, направила в него свою силу. Как тогда, когда умирал Шторос. Только сейчас ей удавалось управлять силой гораздо лучше, чем несколько месяцев назад. Да и в этом мире, где, казалось, сам воздух пропитан этой силой, она была послушна и текла ровными потоками. Сила проходила сквозь тело Хоегарда, затягивая раны, помогая его организму бороться с ядом. Когда операция была закончена, и кровотечение из ран остановилось, Динка обессилено растянулась рядом с Хоегардом.
— Спасибо, — шепнул он, легко пожимая ее руку.
— Надо выбираться, — напомнил всем об их положении Дайм. — Помогите Хоегарду забраться мне на спину, я понесу его. Хоегард постарайся как можно дольше удерживать человеческий облик. Динка забирайся на спину Тирсваду. Шторос показывай дорогу.
Дайм обернулся зверем. Шторос с Тирсвадом осторожно подняли Хоегарда и уложили ему на спину, а затем тоже превратились в варрэнов. Динка сама вскарабкалась на спину Тирсваду, с наслаждением зарывшись в мягкую пушистую шерсть. Стая снова двинулась вперед. Рычания красных за спиной больше слышно не было. Возможно, они отправились искать обходные пути, или все-таки решили вернуться домой. Вот только есть ли там выход обратно, после того, как пещера, в которой жил «крот» обвалилась?
За проходом их ждало новое разочарование. Это был не выход, а еще одна пещера. Здесь было сухо, и светящаяся плесень не росла. Однако стены и пол пещеры были усеяны прозрачными кристаллами розоватого цвета, каждый из которых излучал яркое свечение, будто в сердце его горела свеча, а то и целая масляная лампа. Кристаллы имели острые края и идти приходилось будто по битому стеклу. Вскоре при каждом шаге лапы варрэнов стали оставлять кровавые следы.
Динка порылась в сумке и достала оттуда свои кожаные сапожки и, натянув на ноги, соскользнула со спины Тирсвада.
— Динка, сиди на спине, — спохватился Тирсвад. Но Динка показала ему свои обутые ноги. Прочная подошва выдерживала, и кристаллы хрустели под ногами, не причиняя вреда. Вскоре и остальные варрэны последовали ее примеру, превратившись в людей и достав из сумок сапоги, принесенные из человеческого мира. И лишь Дайм остался в своем истинном облике — так нести раненого Хоегарда было проще. Тогда Динка разрезала ножом одну из козлиных шкур и примотала куски кожи с мехом к его лапам. Ступать так ему было неудобно, но хотя бы не травмировались подушечки лап.