Это тоже была пещера, но она казалась гораздо уютнее, чем та, из которой они недавно выбрались. Гладкие сухие стены полукругом смыкались над головой в сводчатый низкий потолок. Пол мужчины застелили оставшимися шкурами. Вход был немного под углом и создавал ощущение закрытой двери, но в то же время сквозь узкие щели в потолке в пещеру проникало достаточно света, чтобы тьма не была густой и вязкой.
— Зажги костер, а я сейчас принесу воду, — попросил Шторос, бросая охапку хвороста на пол, и снова вышел из пещеры. Сейчас он тоже предпочитал человеческое обличье. В зверином было неудобно собирать дрова и складывать основу для костра. Динка коснулась рукой торчащего из аккуратно сложенного деревянного «домика» сучка, и огонь заплясал по дровам, наполняя пещеру теплом и уютным светом. Некоторое время Динка сидела у костра, представляя, что они все еще в пещере на острове в мире людей, портал все еще закрыт и никогда не откроется.
В пещеру вернулись Дайм, Шторос и Тирсвад. Нанизали на прутики куски мяса и расположились у огня, а Динке сунули под нос котелок, полный «воды», из которого она долго и с наслаждением пила. Потом разбудила Хоегарда и осторожно, чтобы он не обжегся, по каплям поила его. А после этого помогла подняться и пересесть поближе к костру.
— И все-таки стоило сходить в мир людей. Хотя бы для того, чтобы научиться жарить мясо, — пошутил Шторос, вгрызаясь в жирный, истекающий аппетитным соком кусок. Голые мужчины, сидящие кружком у костра громко загоготали, и на душе у Динки стало тепло. Все испытания остались позади. И сейчас можно просто быть. Отдыхать, смеяться, наслаждаться вкусной едой и обществом друг друга.
— Эй, а как же я? — возмутилась Динка. — Ради меня разве не стоило?
Мужчины снова засмеялись, и сидящий рядом Дайм, притянул ее к себе на колени.
— Ради тебя мы не только в мир людей, даже в царство мертвых спустились бы, — нежно проурчал он ей на ухо, тут же покрывая его поцелуями. Динка склонила на противоположную сторону голову, подставляя его губам ухо и шею. Но сил на что-то большее, чем просто поцелуи, ни у него, ни у нее не было. Едва был доеден последний кусок мяса, Динка с Даймом, не расплетая объятий, растянулись на шкуре у костра. И остальные мужчины по одному подползали к ним и устраивались вокруг Динки, прижимаясь к ней и друг другу обнаженными телами. В этот раз они даже дежурство не выставили. Сон сморил всех пятерых одновременно.
Она проснулась с чувством того, что выспалась на неделю вперед. Рядом, как всегда, был только Тирсвад. Динка сладко потянулась в его объятиях, и его руки тут же заскользили по ее телу, лаская и нежно разминая ноющие мышцы. Динка повернулась к нему и взяла в ладони его сияющее счастьем лицо.
— Привет, — прошептала она, легко касаясь губами его губ.
— Привет, моя Варрэн-Лин. Как тебе спалось? — шепнул он ей в губы, глядя на нее стремительно краснеющими от возбуждения глазами. Динка с интересом разглядывала вспыхивающие красные искорки в его радужке. Она никогда об этом не задумывалась, но это действительно была очень интересная и необычная особенность. Ни у кого, кроме Тирсвада, глаза не меняли свой цвет.
— Я говорила тебе, что ты безумно красивый? — произнесла она, любуясь от алыми вспышками в его черных глазах. Как будто уже прогоревшие в костре дрова все еще светились жаром изнутри.
— Ох, Динка! — восхищенно пробормотал он, жадно и нетерпеливо завладевая ее губами. Динка приоткрыла губы, позволяя его языку беспрепятственно проникать в ее рот и ласкать его.
— А помнишь, как ты первый раз целовал меня? — спросила она, отстраняясь, чтобы вдохнуть воздух после глубокого жаркого поцелуя.
— Не помню… Это было у реки? Когда мы кололи дрова и чуть не прирезали того ублюдка, что напал на меня со спины? — видно было, что он и не пытается вспомнить. Сейчас его гораздо больше занимала близость обнаженного женского тела. Его руки сжимали ягодицы, а губы спускались поцелуями к груди. Мужчина жадно втягивал носом запах ее тела, и после каждого вдоха по его мышцам пробегала нетерпеливая дрожь.
Динка засмеялась.
— Нет, это было тогда, когда ты обещал снимать с меня кожу и слушать мои крики.
— Какая ты злопамятная, — пробубнил он ей в грудь, изрядно смутившись. — Я же тогда не знал, что ты Варрэн-Лин…
— Я тоже не знала. И мне было очень страшно, — вздохнула Динка. — А если бы я оказалась обычным человеком? Ты никогда не полюбил бы меня?