Динка кивнула. Шторос с Тирсвадом удивленно переглянулись, но послушно встали и вышли из пещеры.
— Все-таки ты его попросил, — проговорила она, улыбаясь, и уселась рядом с лежащим на спине на шкурах Хоегардом.
— И он мне не отказал, — с улыбкой ответил ей Хоегард, поймав рукой ее выбившийся локон и пропуская его между пальцами. — Расскажи мне, почему ты хочешь остаться здесь?
— Ты и так знаешь, — вздохнула Динка, перекидывая через него ногу и усаживаясь ему на живот.
— Тебе так идет эта сорочка, — выдохнул он, зачарованно проводя пальцем по вырезу горловины и дергая за шнурок, стягивающий тонкую ткань на груди. — Ты хочешь иметь возможность быть в облике человека, да? Ты думаешь, что только здесь, рядом с ущельем, это будет тебе доступно.
— А тебе разве не хочется навсегда остаться таким? — спросила Динка, наблюдая за его лицом. Хоегард приоткрыв рот и высунув кончик языка, медленно сдвигал кружевную ткань в сторону, обнажая ее грудь.
— Мне бы хотелось, чтобы ты навсегда осталась такой, — прошептал он, и приподнявшись на локтях потянулся губами к ее груди. Динка склонилась к его лицу, чтобы ему было удобнее. И он нежно обхватил губами ее правый сосок.
Динка засмеялась.
— Я не буду всегда такой. Когда-нибудь я рожу детей, стану полной и сердитой. А потом я состарюсь. Буду морщинистой и беззубой, — весело изложила она свое будущее.
— Я буду любить тебя любой, — пообещал Хоегард, обхватывая ее ладонями под лопатками и притягивая к себе. Динка склонилась над его лицом и коснулась его губ губами. Он замер под ней, приоткрывая губы и ожидая ее дальнейших действий. И Динка ощутила, как от нахлынувшей нежности сердце зашлось в груди.
Минуты покоя
— Я говорила тебе?.. — прошептала она, вглядываясь в прозрачные, словно капля дождевой воды, глаза. Хоегард удивленно вскинул брови.
— Я люблю тебя, — выдохнула Динка и, не дожидаясь ответа, снова прильнула губами к его губам. В этот раз ответ ей был не нужен, она и так его знала. Хоегард открыл рот и подался ей навстречу, не пытаясь перехватить инициативу и беспрепятственно позволяя ей ласкать его. Динка скользила губами по его губам, ласкала языком, сплетаясь с его языком в волнующем танце, в котором он следовал за ее желаниями.
Его руки заскользили от ее колен по бедрам вверх, сдвигая подол сорочки к талии. Динка, не разрывая поцелуя, приподнялась, помогая ему отодвинуть мешающуюся одежду, а он обхватил ее бедра и потянул вниз, на себя. Влажная бархатистая головка его члена мягко заскользила по ее бутончику, раздвигая лепестки и лаская чувствительную кожу.
— М-м-м, — Динка сдавленно застонала ему в губы, раскрывая бедра для его ласки, и он ответил ей тихим стоном. Она, часто дыша, запрокинула голову, и он заскользил языком от подбородка вниз по шее к ямке между ключицами.
Динка медленно вращала бедрами, ощущая, как его член скользит по ее чувствительной плоти и изнемогая от интимности и неторопливости этой ласки. А он, обхватив руками обе ее груди, целовал по очереди соски, едва касаясь губами. Невесомые прикосновения его губ к набухшим и затвердевшим вершинкам груди вызывали острое покалывающее удовольствие, разрядами разбегавшееся по телу. Желание обладать им стремительно нарастало, но Динка умышленно не торопилась, продлевая удовольствие им обоим.
— Динка, девочка моя, — застонал Хоегард, и Динка ощутила, как его бедра нетерпеливо подрагивают. Он жадно впился губами в ее грудь, посасывая и теребя языком сосок, а его руки легли на талию и надавили, вынуждая опуститься вниз, на него. Помогая себе рукой направить его член в горячее влажное лоно, Динка не стала сопротивляться его желанию и позволила ему плавно войти в нее на всю глубину.
— Ах! — сильное глубокое наслаждение наполнило ее до краев, и Динка задвигалась в древнем танце жизни, увлекая своего мужчину в омут чувственного наслаждения.
Его ладони все еще сжимали ее талию, но Динка перехватила его за запястья и закинула его руки ему за голову, удерживая их сведенными вместе и наклоняясь к его лицу, чтоб в полутьме пещеры лучше видеть его полуприкрытые глаза, закушенную губу, искаженное судорогой наслаждения красивое лицо. Он двигалась медленно, плавно опускаясь и приподнимаясь, смакуя каждый миг их близости, наслаждаясь каждым его стоном. Сжимая до побелевших костяшек запястья его закинутых за голову рук, Динка сходила с ума от любви к распростертому под ней мужчине, от своей власти над ним, от его желания, которое сквозило в каждом его взгляде, пробегало дрожью по его телу, срывалось с губ хриплым дыханием.