Слова Варрэн-Лин вызвали бурю негодования не только в воспоминаниях Ринэйры, но и в текущих эмоциях Дайма и Ринэйры. Они обменялись клубящимся, словно черный дым, возмущением. И ненависть к Вожаку со стороны Дайма вспыхнула с новой силой.
— Этого не будет!
— Где это видано, чтобы Варрэн-Лин вошла в пещеру к варрэну!
— Это против всех наших обычаев! — мысленно кричали женщины на террасах в воспоминании Ринэйры, и бессильно скалили зубы. Визг и скулеж голодных детенышей добавлял хаоса в общую картину. А Вожак и сопровождающие его пятеро Варрэн-Лин спокойно стояли в эпицентре бури.
— Почему они не убьют его! — мысленно вскричала Динка в адрес Штороса, не в силах выносить эти эмоции в одиночку.
— Тихо! — шикнул на нее Шторос. — Молчи и слушай.
В воспоминаниях Ринэйры внезапно в настроении толпы женщин что-то переменилось. Сначала одна, затем вторая, третья Варрэн-Лин со своими щенками спустились с террас и скрылись в пещере Вожака, вход в которую находился за его спиной.
— Мама, нет! Ты этого не сделаешь! — пронзительно закричала совсем юная Варрэн-Лин, близкая к Динке по возрасту, и бросилась наперерез спускающейся сгорбленной уставшей женщине в окружении десятка детенышей.
Но на ее пути вспыхнула стена огня, отделяя ее от матери и маленьких братьев — одна из сопровождавших Вожака Варрэн-Лин топнула по земле и дорожка огня, пробежавшая от ее лапы, взвилась ввысь непроходимой стеной.
Динка ошарашенно смотрела на разворачивающуюся на ее глазах драму. В чувствах Дайма пульсировала боль. Женщин, потянувшихся цепочкой в пещеру Вожака и готовых лечь под него, можно было понять. Матери не могли вынести того, что их собственные дети умирали от голода на их глазах. В племени никогда не было такого, чтобы женщинам приходилось самим добывать себе пищу. И они оказались совсем не приспособлены к этому.
Другие, как правило те, что помоложе, еще не имеющие детей или те, у кого детей было немного, ярились, полыхали пламенем. Но Вожак не зря окружил себя пятью сильными Варрэн-Лин. Сквозь защитную стену, которую они выстроили вокруг него, было не пробиться. А действовать сообща молодые и вспыльчивые самочки не догадывались. И не было никого, кто смог бы их организовать.
Дальше образы воспоминаний Ринэйры замелькали, словно в калейдоскопе.
Молодая Варрэн-Лин с рычанием бросается на Вожака и, атакуемая сразу пятерыми его охранницами, вспыхивает, как факел, и с диким воем сгорает в пламени силы.
Юная Варрэн-Лин упирается и страшно рычит, но четверо матерых варрэнов тащат ее к пещере Вожака.
Старая, седая, очень худая Варрэн-Лин, подползает к пещере Вожака и жалобно скулит, но все те же варрэны из личного отряда Вожака гонят ее прочь, наставляя на нее рога.
Сама Ринэйра бежит, что есть сил, покидая родную долину, а за ней по пятам несутся те, кто должны защищать ее и заботится о ней.
Ринэйра, затаившись в скалах, видит, как из ущелья, служащего для долины воротами, на равнину выкидывают тела мертвых щенков. И их тут же подхватывают руоги и проглатывают целиком, не жуя.
Воспоминания ускорились и становились настолько сумбурными, что было уже и не разобрать, что происходит. Ясно было одно — Ринэйра сбежала из дома, чтобы не оказаться в лапах обезумевшего Вожака, ведущего свое племя к неминуемой гибели.
— Дайм! У нас гости! — вдруг подал мысль Шторос, выдергивая Динку и Дайма из чужих переживаний. — Двое справа, двое слева и двое позади вас!
Стычка
— Понял тебя. Оставайтесь пока на месте, — Дайм, навострив уши, оглянулся и выступил вперед, загораживая Ринэйру от притаившихся противников.
Они прыгнули на Дайма одновременно с трех сторон. Динка пискнула, рванувшись ему на помощь, но Шторос, очутившийся рядом, придавил ее лапой к камням.
Дайм крутанулся волчком, и нападающие рыча и взвизгивая, отлетели от него и припали к земле, вздыбив загривки. Ринэйра зашипела, как кошка, оскалившись. На кончиках ее шерсти засверкали искорки огня. В вечном полумраке этого мира, в густой черной шерсти это смотрелось невероятно красиво. Динка представила себе, как выглядела бы это красавица в человеческом обличье, и ей стало не по себе.
А Дайм широко раскрыл пасть, демонстрируя огромные белоснежные клыки, и издал устрашающий победный рык, не сводя взгляда со своих ставших более осторожными противников. Шестеро черных варрэнов, рыча и скалясь, медленно пятились, но круг не разрывали.