Шторос, Тирсвад и Хоегард сидели кружком около сумки с провизией и мысленно обсуждали происходящее. Обрывки их разговора долетали до Динки и Дайма, но они оба молчали, не принимая в разговоре участия.
— Эта Ринэйра… — говорил Тирсвад, — Ей можно доверять?
Шторос в сомнении покачал головой.
— Не знаю даже… Дайм рассказывал, что они с ней знакомы с детства, но никогда не были очень близки. Я удивлен, что сейчас она так радушно встречает Дайма. Это настораживает.
— Мне показалось, что она по уши в него влюблена, — вставил Тирсвад. — То, как она на Дайма смотрела...
— Не думаю, — проговорил Шторос. — Влюбленные Варрэн-Лин ведут себя несколько иначе. А здесь что-то…
— Словно расчет, — подхватил Хоегард.
— Да, — согласился Шторос. — Будто бы Дайм может сыграть нужную роль, и она от этого выиграет.
— Не может быть! — не выдержала Динка. — Она просто напугана и ищет опоры. Если бы я оказалась в такой ситуации, я бы тоже бросилась на шею старого друга, который не замешан во всем этом.
— Ты так уверена, что все, рассказанное Ринэйрой, правда? — снисходительно хмыкнул в ее голове Шторос.
— Конечно! — убежденно отозвалась Динка. Те страшные картины, которые она видела, не могли быть выдумкой, настолько они были реалистичны.
— Динка, люди лгут. И варрэны тоже. Особенно, если это Варрэн-Лин. Некоторые лгут довольно искусно, — мягко пояснил Хоегард.
— А как же черные, которые на нас напали? — не сдавалась она. — Они схватили ее и пытались утащить к своему Вожаку.
— И она сопротивлялась? — с издевкой спросил Шторос. — Много черных она подожгла?
— Ну… — Динка беспомощно оглянулась на Дайма, но он молчал. — Она просто растерялась. Разве нет? Вы же сами говорили, что ваши Варрэн-Лин никогда не сражаются.
— Не сражаются, но это не значит, что они беззащитны, — вставил Тирсвад. — Ни одну Варрэн-Лин нельзя принудить к чему-либо силой. Это выглядит, как мастерски разыгранный спектакль. Прости, Динка, но в этот раз ты, похоже, не права…
— Да, в эту историю могла поверить Динка со своим человеческим опытом и безумно влюбленный варрэн, который готов принять на веру каждое слово своей возлюбленной, — задумчиво проговорил Хоегард.
— На то и был расчет, — ответил ему Шторос. — Что Дайм до сих пор влюблен в нее, и будет так рад ее вниманию, что поверит каждому слову. Поэтому она так разозлилась, когда увидела Динку. Потому что ее план провалился.
Динка со вздохом зарылась мордой в шерсть Дайма. Шторос интерпретировал все совсем не так, как восприняла она. И его рассуждения тоже выглядели логично. Что же происходит у этих черных на самом деле?
— Дайм, может скажешь что-нибудь? — Хоегард посмотрел в сторону Динки и Дайма, и в темноте сверкнули его пронзительно-голубые глаза.
Но Дайм даже не пошевелился. В его сознании по прежнему была глухая стена, отделяющая его мысли от членов стаи.
— Нам всем нужно отдохнуть, — проговорил Шторос. — Тирсвад, иди на поверхность — следить за происходящим. Хоегард дежурит следующим. Мы с Даймом и Динкой спать.
И он подошел к Динке и свернулся клубком по другую сторону от Дайма. Уставшая от всех переживаний и согретая теплом их тел Динка быстро уснула.
— Мама? — Динка удивленно подняла голову, лежавшую до этого на лапах. — Что ты здесь делаешь?
Она лежала в смутно-знакомой пещере на пышной подстилке из сухой бурой травы. В пещере было тепло и уютно, стены были украшены узорами, выцарапанными когтем, вход занавешен шкурой кураут. В пещере пахло Ринэйрой. Этот запах был восхитителен, он будоражил воображение. От каждого вдоха кружилась голова, а по телу прокатывались волны возбуждения. Но Ринэйры рядом не было, а на пороге стояла высокая тонконогая Варрэн-Лин с поджарым телом и властным взглядом желтых глаз. «Мама», — догадалась Динка.
— Дайм, сынок, — мысленно ответила ей «мама». — Ты еще только сутки в пещере Ринэйры, а я уже скучаю. Пошли со мной, дома тебя ждет гость.
— Гость? Да, мама, я сейчас, — Динка поняла, что неохотно поднимается с уютной, пропахшей запахом Ринэйры лежанки. Ее огромное тренированное тело грациозно потянулось. И Динка сообразила, что она видит мир глазами Дайма и не может влиять на события. Только наблюдать.
Дайм вышел из пещеры, вслед за матерью, и прищурился от тусклого света двух лун, ослепившего его после темноты пещеры.
— А где Ринэйра? Ты ее не видела? — спросил он, поравнявшись с мамой, уже спускающейся по ступеням в долину мимо многочисленных террас.