— А как насчет любимого фильма?
Вон свернул с тропинки на грунтовую дорогу, которая должна была привести нас домой.
— На самом деле я не смотрю фильмы.
Я притормозила.
— Не смотришь фильмы?
Он пожал плечами.
— На самом деле это не мое.
— А чем ты занимаешься? Сражаешься с аллигаторами голыми руками ради забавы?
У Вона вырвался смешок, и этот звук был лучшим из того, что я когда-либо слышала. Он скользнул по коже, оставляя мурашки. Все, чего я хотела, — это слышать этот звук каждый день до конца жизни.
— Как думаешь, какой фильм мне нужно посмотреть?
Я заставила ноги снова начать идти.
— «Спеши любить».
Вон бросил косой взгляд в мою сторону.
— Это что еще такое?
— Исправившийся плохой мальчик и настоящая любовь.
Он притормозил.
— Подожди. Лили смотрела это в прошлом году в сторожке. Она была вся в слезах. Разве девушка в конце концов не умирает?
Я не смога удержаться от смеха.
— Иногда пустить слезу — хорошо.
— Ты собиралась заставить меня посмотреть какой-то депрессивный фильм в качестве расплаты, не так ли?
Мои губы дрогнули.
— Может быть.
Вон бросился ко мне, перекинул меня через плечо и понес к дому.
— Ты заплатишь за это.
— Я могла бы сказать «На Пляже». Этот фильм еще более удручает. Или «Дневник Памяти». Ты бы превратился в хнычущее месиво.
Вон свободной рукой с силой шлепнул меня по заднице.
— Эй! — Я взвизгнула, когда он открыл дверь.
Я попыталась сползти с его плеча, но Вон просто снова шлепнул меня и понес в гостиную. Вместо того чтобы извиваться дальше, я наклонилась и ущипнула его за задницу. Сильно.
Звук, вырвавшийся изо рта Вона, был таким пронзительным, что все остальные парни вскинули головы.
Энсон приподнял бровь.
— Происходит что-то, чем ты хочешь поделиться с классом?
Люк принюхался, и я поняла, что он учуял в воздухе запах секса. Он ухмыльнулся.
— Хорошо пробежались?
Кин ударил его подушкой, но не мог не посмотреть в нашу сторону. И, черт возьми, в его глазах было так много надежды.
— Вы, ребята, в порядке?
— Я была бы рада, если бы этот властный бегемот опустил меня на землю.
Секундой позже я уже плыла по воздуху. Я с грохотом приземлилась на секционный стол.
— Грубо, — фыркнула я.
Вон ухмыльнулся. Он чертовски улыбался. Эффект был настолько разрушительным, что я сжала бедра и мысленно приказала себе взять себя в руки.
Я приподнялась, чтобы сесть. Все улыбались. Все, кроме Холдена. На его лице все еще была обида.
Чувство вины грызло меня, страх следовал за ним по пятам. Впервые я забеспокоилась, не зашла ли я слишком далеко с Холденом. Меня охватила паника, что, возможно, я сломала что-то, что не смогу исправить.
— 28-
Я выпрямилась на диване, садясь. Я не давала себе шанса позволить страху вонзить в меня когти. Я пошла прямо к Холдену.
Я положила руки ему на колени, опускаясь на пол перед его креслом. Я посмотрела в эти темно-синие глаза. Меня убил не намек на гнев в них, а обида.
— Прости. — Произнося эти слова, я не отводила взгляда. — Я солгала. Я не близка ни к какому прорыву. Я понятия не имею, что потребуется, чтобы добраться туда, и я в ужасе, потому что время на исходе. На моих плечах так много всего, и я очень устала.
Борьба покинула Холдена, напряжение в мышцах ослабло. Он скользнул рукой вдоль моего подбородка, а затем запутался в моих волосах.
— Возможно, это будет не такая тяжелая ноша, если ты позволишь нам нести ее с тобой.
Мой взгляд метнулся к Вону, который стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за нами.
— Кто-то другой, возможно, высказал бы аналогичное мнение.
— Впервые я собираюсь сказать, что Вон прав, — пробормотал Холден.
Вон чуть улыбнулся краем губ.
Этот намек на улыбку со стороны Вона должен был меня доконать. Я заставила себя отвлечься от него и вернуться к Холдену.
— Я люблю тебя. Мне жаль, что я тебя отгоняла. Это было неправильно, и мне было чертовски одиноко.
Холден наклонился и запечатлел на моих губах медленный поцелуй.
— Я тоже люблю тебя. Это никогда не изменится. Но больше не выкидывай этого дерьма. Это слишком больно.
Я крепче сжала его колени.
— Не буду. Обещаю. Мы — команда. Я не совсем уверена, как это сработает, когда дело дойдет до моего дара или победы над Калебом, но…
— Мы разберемся с этим, — сказал Холден, сжимая мою шею.
Боже, я хотела в это верить. Мне хотелось так крепко ухватиться за этот проблеск надежды в груди.