Они долго смотрели друг на друга, а потом Ианта тихо усмехнулась, едва скрывая дрожь.
— Вид у меня тот еще.
— Ты прекрасна, — хрипло произнес он.
Она слегка покраснела.
— Я сказала Дрейку, что согласилась на связь. Знаю, ты не этого хотел, но спасибо…
Он шагнул к ней, обнял за шею, притянул к себе и прервал поток слов губами.
Ианта застонала и сжала его воротник.
Люсьен отдался на волю чувств. Как же страшно было бы потерять Ианту навсегда. Поцелуй стал не только наслаждением, но и свидетельством близости, капитуляции… На ум пришло то дурацкое пари. Каким же наглым он тогда был. Они мерялись силам, опасались друг друга. А теперь Люсьен отдался Ианте целиком и полностью, без тени сомнений. Кто-то из них прервал поцелуй, и теперь оба прижимались к стене, пытаясь отдышаться.
— Нам не разорвать эту связь, — прошептала Ианта, по-прежнему держась за его воротник.
— А ты хочешь?
Она посмотрела на него.
— Нет, но т-ты…
— Ианта, я ни о чем не жалею. — Он погладил ее по щеке. — И вообще бесконечно счастлив. Я тебя люблю.
Ианта робко взглянула на него из-под ресниц. Неужели никто никогда ей этого не говорил? Что ж, по крайней мере, она ему поверила. Люсьен поклялся себе, что будет твердить ей это снова и снова, пока она не забудет те времена, когда считала себя недостойной любви.
— Я люблю тебя, — повторил он. — И женюсь на тебе. Мы будем семьей — ты, я и Луиза.
— И Тея.
— И Тея. Прежде у меня ничего и никого не было. До встречи с тобой моя жизнь была пуста.
— Первой встречи? Я же тогда пришла тебя арестовать, — попыталась пошутить она, и Люсьен понял, что ей все еще неловко отдаваться эмоциям.
— В самый первый раз, когда ты в белом шелке и маске вошла в грот. Это стало началом. У меня тогда дыхание перехватило. Я лишь не понимал, что в тот же миг ты завоевала мое сердце. Я хочу быть с тобой все ночи, и подарю тебе все мои дни. Все дни, и сердце целиком. Я не… не понимал, что ты для меня значишь, пока ты чуть не погибла. Конечно, я подозревал, но в тот момент… Ты была мне дороже жизни. Как и Луиза. Я хочу, чтобы ты знала.
Ианта сглотнула.
— Даже не знаю, что сказать.
— Скажи, что веришь. Скажи, что заслуживаешь счастья.
Она робко посмотрела ему в глаза.
— Верю, что заслуживаю счастья. И я тоже люблю тебя, пусть и осмелилась признаться в этом только вчера, потому что боялась тебя потерять.
— Наше счастье никто не отберет. Мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. Мы — единое целое. Иди сюда. — Люсьен нежно поцеловал ее, ощущая, как сердца бьются в унисон. Поцелуй все не заканчивался, будто у них было все время мира.
— За вечность, — прошептала Ианта.
— За наши дни и ночи, — согласился он.
И впервые в жизни Ианта поверила такому обещанию — Люсьен почувствовал, как с ее души свалилась тяжесть.
Они вместе. Навсегда.
Эпилог
Моргана лежала, кашляла, отплевывалась от пепла, пыталась отдышаться и прийти в себя. Ее что-то придавило, вокруг были лишь тьма и разрушение. Тело болело, а по жилам будто тек яд. И она не чувствовала пальцев ног. Нет, не только их, всю нижнюю половину тела.
Сын предал ее, и в этом виновата та девчонка, Клео. Дрейк выиграл, хотя нет… У нее еще остался козырь… Она в панике пошарила вокруг: где же кинжал? Ее козырь?
Моргана с облегчением нащупала рукоятку под обожженным платьем и мстительно улыбнулась. Пусть думают, что победили, реликвия осталась у нее. А теперь враги и вовсе расслабятся.
В конце концов, иллюзия — ее главный дар, а ловкость рук — обычный трюк. Пусть Себастьян превосходил мать в грубой силе, но пострадал от нее кухонный нож, а не спрятанный под платьем кинжал. Надо было лишь устроить достаточно сильный взрыв, чтобы вроде как уничтожить реликвию.
Вот только теперь Моргана не знала, как отсюда выбираться.
Она попыталась пошевелить ногами… те не отозвались.
Ее обуял ужас.
Нет, только не это. Только не такой ценой.
Она долго и упорно билась, пыталась заставить изнуренное тело повиноваться, однако тяжелая балка на спине не сдвинулась. Моргана задыхалась, беспомощно сжимая сокровище, которое ничего не стоило, если не выбраться из ловушки.
Выгоревшая магия была бесполезна.
Тело было бесполезным.
— Проклятье! — закричала Моргана, прижавшись лбом к деревянному полу. Горячая слеза обожгла щеку. — Ты, бесполезная подстилка, чертова шлюха! — Она ругала себя любимыми словами дядюшки, стараясь распалить огонь, который всегда горел внутри, но даже это не помогало. — Вставай!