— Твоя мать перевернула бы рай и ад, чтобы тебя вернуть. Она очень тебя любит. Потому и нашла тебе замечательных родителей, когда поняла, что не сумеет позаботиться о тебе в силу молодости и неопытности.
Ианта тихо кашлянула. Какая же сука эта Моргана. Пытаться убедить малышку, что та не нужна родной матери?
Ремингтон посмотрел на вошедшую Ианту.
— А теперь мне пора, принцесса. Тут кое-кто хочет с тобой поговорить.
Луиза повернула к матери бледное личико. Ианта почувствовала, как екнуло сердце. Ремингтон похлопал Ианту по плечу, но она уже не смотрела на него. Весь мир сузился до глаз дочери.
— Привет, — прошептала она, сделав шаг к постели.
Луиза вскочила и бросилась к Ианте, обхватив за талию худенькими руками.
— Мне так жаль, так жаль, Лу.
Малышка утерла слезы.
— Я знала, что ты меня спасешь. Ждала тебя каждую ночь.
В душе потеплело. Ианта обняла дочку и стала ее нежно укачивать.
— Я всегда тебя спасу. Поверь. Люблю тебя всем сердцем, Лу.
— Что случилось с мамой и папой? — с беспокойством спросила Луиза. — Мистер Кросс мне не сказал.
— Прости, — прошептала Ианта, убирая волосы с ее лба. — Я ничем не могла им помочь. Когда я их нашла, они уже ушли в рай, чтобы жить с ангелами. Я оплатила похороны на кладбище церкви Святой Марии. Знаешь, там еще розы, которые так нравились Эльзе? А потом я искала тебя.
Заплаканная девочка положила голову на плечо Ианте. Большие голубые глаза покраснели и опухли.
— А Пузатик?
Ианта улеглась с ней на постель.
— В безопасности у О’Брайенов. Когда все закончится, мы его заберем. — Она вытащила из кармана подарок. — Но кое-что я для тебя сохранила.
Луиза увидела медвежонка и округлила глаза.
— Хилари!
И прижала игрушку к груди, будто спасательный круг.
Впервые Ианта ощутила, что не совсем безнадежна.
Когда Луиза уснула, Ианта отправилась за Люсьеном. Дела может и подождут до утра, но сама она уснуть не сможет, пока не извинится.
Она прошла к ванной в его покоях и постучала. Люсьен брился у зеркала. Его волосы были влажными, узкую талию обхватывало полотенце. Спину покрывали следы ожогов.
Он застыл.
— Знаю, сейчас ты не хочешь со мной говорить, — начала Ианта, закрывая дверь. В горле встал ком. — Выслушай, молю. Я хочу извиниться… за все. За то, что не рассказала о дочери… о неприятностях, в которые попала. Прости, — прошептала она, не в силах смотреть ему в глаза. — Я не знала, что делать, не знала…
— Союзник ли я или враг.
Она кивнула и понурилась. Лу в безопасности, но теперь настала пора платить по счетам. На глазах выступили слезы. Что она скажет Дрейку? Как исправит свои ошибки?
— Я не виню тебя за то, что не доверяла мне и усыпила. Я такой ерунды наговорил в последние дни… Разумеется, ты поверила в мой бред о мести. — Со вздохом, он уставился в раковину, крепко вцепившись в край руками. — Я говорил не серьезно. — Наконец Люк обжег Ианту янтарным взглядом. — Это все гордость. Я злился на тебя из-за заточения… — Он поднял руку, не давая Ианте заговорить. — Я его заслужил. Ты выполнила приказ наставника, а я в то время был опасен для общества. Но злость стала моей броней, способом защитить себя. Каждый день, каждый час меня тянет к тебе. Мне это не нравилось.
Ианта не знала, что и сказать.
Люсьен вытер лицо полотенцем.
— Я тоже должен извиниться за жестокие слова в коридоре. Ты их не заслужила.
— Я… что? — Такого она не ожидала. — Я тебя не понимаю.
Люсьен провел рукой по волосам и осмотрелся. Он двигался резко, словно отпущенный на свободу бык, сознавая, что места мало, и стараясь не поломать хрупкую мебель.
— Да, я зол, не отрицаю, но могу представить, каково семнадцатилетней незамужней девушке обнаружить, что она беременна. Как я понимаю, твой отец был не рад и… — Люсьен вздохнул. — Прошу прощения, Ианта, ты нашла лучший выход из очень непростой для леди ситуации. Я тебя не виню, у меня нет такого права. Прошу прощения за обидные слова. Я поддался чувствам. Был не прав.
Мир перевернулся с ног на голову.
— Благодарю, — прошептала она. Сердце переполнилось нежностью, а по венам побежал чистый солнечный свет.
Если бы она осмелилась поверить…
— Я все думаю об отце, — признался Люк, присаживаясь на край ванны и складывая руки на коленях. Темные волосы упали на лицо. — О том, как я его ненавидел за отношение ко мне. Винил в равнодушии. Говорил, что никогда бы так не поступил. Что если бы он хотел меня, то мог бы забрать у лорда Ретберна и сам воспитать. Все время заключения в Бедламе я чувствовал себя как зверь, которого тыкают, дергают и не считают за разумное существо. И это он меня туда упек! Отец упек меня туда, Ианта. Какие еще нужны доказательства? Я его ненавидел. Или… может, я ненавидел себя? Ведь в глубине души знал, что недостоин его. — Люсьен поник. — А теперь только и думаю, что Луиза посмотрит на меня и почувствует то же самое, что родной отец ее не хотел.